Чтение онлайн

Тут доктор позволил себе традиционную шутку медиков насчет потери памяти:

— Чем приятен выход из комы — каждый день узнаешь столько нового!

Шутка такая.

Прошла неделя с того момента, как я, моргая, уставился в лицо доктору Спинальдо.

Я уже начал терять надежду.

@STARS * * *

Гутри Лэмб мог бы стать и копом, а не частным детективом, но там платили хуже. И еще он терпеть не мог всю эту военизированную фигню, совершенно неизбежно прилагающуюся к должности офицера полиции. Гутри ненавидел все организации, в которых человека оценивают в зависимости от звания. Он предпочитал полную независимость.

И все равно он вынужден был сотрудничать с копами, потому что иначе не видать бы ему ни полицейских, ни фэбээровских картотек и досье, как своих ушей. Это серьезный недостаток частного сыска.

Приходится зависеть от людей, которые официально уполномочены расследовать убийство или еще что-нибудь.

На самом деле, Гутри еще сроду не слыхал, чтобы частному детективу удалось раскрыть дело об убийстве. Одно дело — собрать информацию для адвоката, который защищает бедолагу, обвиняемого в убийстве, а совсем другое — согласиться работать на какого-нибудь матерого финансового воротилу, который желает знать, кто прикончил его красавицу дочурку.

Гутри вообще никогда не приходилось работать на миллионеров. Честно говоря, с дочками миллионеров ему тоже не приходилось сталкиваться, ни с живыми, ни с мертвыми. В основном ему приходилось следить за подгулявшими супругами по поручению второй половины, желающей развода, или разыскивать какого-нибудь придурка. Пошел в кафе выпить чашечку кофе и не вернулся. Через пять лет жена начала немного беспокоиться. Ни разу за всю его карьеру Гутри не нанимали искать убийцу.

Даже сейчас, когда он работал на Мэттью Хоупа — кстати, этот Хоуп, похоже, неплохой мужик, хоть и начал торговаться из-за оплаты. Ну ладно, на пятьдесят баксов он не согласился, но все-таки мог бы поднять ставку до сорока семи с половиной баксов в час, а? Нет, уперся на том, что этому своему Уоррену Чамберсу он платил вот столько, и набавлять не будет. Что это еще, черт подери, за Уоррен Чамберс? И если он так хорош, отчего же Хоуп не нанял его на этот раз? Гутри терпеть не мог спорить из-за денег. Из-за этого человек сразу начинает выглядеть склочником и сутягой.

Но даже сейчас, работая по делу об убийстве, Гутри на самом деле не искал убийцу. Он просто разыскивал автомобиль, который мог стоять (а мог и не стоять) у въезда в яхт-клуб, где это самое убийство было совершено. Ну, правда, если считать, что человек, оставивший там машину, и убийца — это одно и то же лицо, тогда можно сказать, что Гутри разыскивал убийцу, хотя это все-таки будет уже натяжкой.

Частный детектив есть частный детектив, и точка.

В прежние времена, когда Гутри только начинал работать, частные детективы были с полицией на ножах. Представляете — тогда полиция ни за что бы не допустила частного детектива к расследованию дела об убийстве. К нему сразу же заявились бы дуболомы из отдела по расследованию убийств, наверно, нахамили бы слегка, потащили бы в участок и постарались припугнуть как следует, чтобы он не путался у них под ногами. Если бы не эти выходки копов, любой уважающий себя частный сыщик мог бы в два счета раскрыть самое запутанное дело об убийстве.

Так нет же, им вечно надо было вмешаться и осложнить приличному сыщику и без того нелегкую работу.

А теперь копы, похоже, вправду рады видеть его.

Оказывается, и в этой конторе происходят какие-то перемены к лучшему.

Когда человек приходит откуда-то со стороны и приносит гипсовый слепок отпечатка шины разыскиваемого автомобиля, это всегда производит впечатление. По крайней мере, именно так сказал детектив Ник Олстон утром в среду, когда Гутри предъявил результат своих трудов — сперва разрезал веревочку, которой был перевязан пакет, а потом удалил несколько слоев коричневой оберточной бумаги, и оп-ля!

— Да, впечатляет, — признал Олстон. — И где вы это взяли?

— Сам сделал! — гордо ответил Гутри.

— Что, серьезно? Весьма, весьма впечатляет.

Олстона никогда нельзя было назвать красавчиком, но когда Гутри видел его последний раз, карие глаза детектива были налиты кровью, некогда худощавое лицо сделалось одутловатым, соломенные волосы повисли неопрятными сосульками, а подбородок зарос щетиной. В общем, было ясно, что Олстон завел привычку закладывать за воротник с самого утра.

Сегодня же, без пятнадцати десять, Олстон был тщательно выбрит, одет в отглаженный костюм, чистейшую рубашку, застегнутую на все пуговицы, и галстук. Волосы его были причесаны, и вообще, детектив выглядел… ну… представительно.

Он тоже произвел впечатление на Гутри.

Олстон рассматривал слепок, а Гутри грелся в лучах его одобрения и чувствовал себя, как школьник, показывающий учителю собственноручно сделанную глиняную пепельницу. Если бы Гутри считал приличным хвалить себя вслух, он и сам бы сказал, что слепок выполнен отлично. Иногда они получались совсем фигово. Но на этот раз Гутри сперва обрызгал найденные на песчаной обочине отпечатки шин шеллаком, а потом воспользовался гипсом наивысшего качества, выписанного аж из Парижа.

Гутри растворил его в воде, не размешивая, чтобы частицы гипса осели на дно миски, и только потом добавил еще, пока вся вода не впиталась.

Потом он вылил эту смесь в след, распределив слоем примерно в треть дюйма толщиной, потом укрепил гипс щепками, обрезками бечевки и даже парой зубочисток — на счастье, — осторожно разложив всю эту вспомогательную фигню так, чтобы она не касалась самого следа. Потом он вылил еще один слой гипса, позволил этой каше затвердеть — знаете, что бывает, если возьмешься за него, пока он еще не застыл? — и вуаля! На столе у Олстона лежит просто превосходный образец.

— И что вы предлагаете мне сделать с этим произведением искусства? — поинтересовался Олстон.

Гутри знал, что детектив шутит.

Или, по крайней мере, очень на это надеялся.

— Ник, — начал он, — я бы хотел, чтобы вы проверили эти отпечатки по вашей картотеке, и, по возможности, по фэбээровской. Еще у меня тут фотографии, — Гутри выложил на стол пухлый конверт. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы оказали мне эту услугу.

— Как там поживает Грэйси? — невпопад спросил Олстон.

Грэйси звали проститутку, которую Гутри как-то из любезности прислал Олстону, когда тот еще изрядно закладывал.

— Неплохо. Кстати, на днях спрашивала о вас.

Несколько мгновений Олстон молчал, потом сказал, все так же не отрывая взгляда от слепка:

— Мне бы хотелось встретиться с ней на трезвую голову.

— Заметано, — быстро сказал Гутри. — Я пришлю ее сегодня вечером.

— Нет, просто скажите, что я хотел ее видеть.

— Конечно-конечно, — согласился Гутри и подождал, что будет дальше.