Чтение онлайн

Напротив, труды Маркса проникнуты крайним антигосударственным чувством, даже более жестким, чем неприязнь к общине. Это чувство подкреплялось присущим марксизму натурализмом, который, уподобляя общество природной системе, подчиняющейся «объективным законам естественного развития», сводил на нет созидающую и организующую роль государства. Ф. Энгельс писал:

Эта аналогия неверна. Состояние общества принципиально отлично о того, «которое господствует в лишенной сознания природе», общество организовано государством, которое не допускает, чтобы «столкновения бесчисленных отдельных стремлений» создавали обширные зоны хаоса. Это и есть главная функция государства.

К. Маркс высказывается о государстве в таких выражениях:

В представлении основоположников марксизма пролетарская революция лишит государство его главных смыслов, и оно «отомрет». Энгельс пишет:

Эта глава в учении Маркса нанесла тяжелый ущерб русскому революционному движению. Под его воздействием левая часть образованного слоя России в конце XIX в. испытывала сильные антигосударственные чувства. Народники вели демонтаж государства при помощи террора как символического действия, подрывающего авторитет власти. Подрыв имперского государства вели практически все западнические течения: и либералы, и революционные демократы, и, затем, социал-демократы.

Когда большевики пришли к власти, им пришлось заняться государственным строительством. Все действия Советской власти по восстановлению армии, правоохранительных органов, правовой системы, вертикали государственного управления приводили к тяжелым дискуссиям и противодействию со ссылками на заветы Маркса. Преодоление этого сопротивления потребовало много сил и породило глубокие расколы.

В 1921 г. закончилась Гражданская война. Она была неразрывно связана с войной за независимость России— против интервенции Запада. Эта интервенция у нынешних поколений недооценивается, и это большая ошибка. Вот формулировка В. Шубарта: «С 1914 г. мы вошли в столетие западно-восточной войны». В 1918–1921 гг. Запад вел ее в основном руками российских «белых», а потом руками поляков.

После Гражданской войны «Февраля с Октябрем» в России восстановилось, уже без либеральных украшений, традиционное общество в облике СССР. Во многом оно было даже более традиционным (более общинным), чем до революции, и при этом более открытым для идёалов Просвещения и модернизации.

Вот, грубо, главные черты традиционного общества в приложении к СССР в оппозиции к «Западу». Картина мира: космос (а не открытое пространство). Антропология: человек общинный (а не «свободный индивидуум», homo economicus). Хозяйство: «натуральной», т. е, ради жизни (а не «рыночная экономика» ради прибыли). Государство: патерналистское идеократическое (а не либеральное, демократическое на западный манер). Легитимация строя: сверху, через общую идею справедливости (а не через «рынок голосов»), Метафора общества: семья (а не рынок).

Советская система в главных чертах сложилась в ходе революции 1905–1917 гг., Гражданской войны, нэпа («новой экономической политики» 20-х годов XX в.), коллективизации и индустриализации 30-х годов XX в., Великой Отечественной войны.

На всех этих этапах выбор делался из очень малого набора альтернатив, коридор возможностей был очень узким. Давление обстоятельств было важнее, чем теоретические доктрины (эти доктрины подгонялись под догмы марксизма и привлекались потом для оправдания выбора).

Главными факторами выбора были реальные угрозы, ресурсные возможности и заданная исторически культурная среда с ее инерцией. Надежным экзаменом всех подсистем советского строя стали война 1941–1945 гг. и послевоенный восстановительный период.

Здесь мы не даем сжатую историю советского периода, а выделим те моменты, которые сыграли важную роль в направлении хода событий к «перестройке» 1985–1991 гг. Непосредственно эти события происходили в послевоенный период.

Первый этап послевоенного периода был продолжением «мобилизационного социализма» 30-х годов, но на радостной ноте, с настроением победителей. Дискуссий о том, проводить ли восстановление форсированным темпом (а значит, сохраняя черты тоталитарного общества) или щадящим образом (с либерализацией), не было. По сути, не было и выбора, энергия войны была столь велика и имела такую инерцию, что ее можно было лишь «переключить» на мирное строительство. По напряженности это строительство было сходно с войной: в 1948 г. страна достигла и превзошла довоенный уровень промышленного производства, что по нормальным меркам немыслимо. А в 1952 г. объем промышленного производства в 2,5 раза превысил уровень 1940 г.

Восполнить ущерб селу было труднее: оно понесло главные потери в людях, было сожжено более 70 тыс. сел и деревень, к 1943 г. вдвое сократилось поголовье крупного рогатого скота (только в Германию было угнано 17 млн. голов). При этом страшная засуха на значительной территории европейской части СССР в 1946 г. привела к голоду с гибелью людей и как бы «продолжила войну». Такой засухи не было на территории СССР более 50 лет. Реально в общественном сознании переход «на мирные рельсы» произошел в конце 1947 г. с отменой карточек и денежной реформой. При этой реформе малые и средние вклады в сберкассах не пострадали. Они были автоматически увеличены в 10 раз, а крупные вклады — в 3 раза.

Очень быстро после войны СССР восстановил благоприятную демографическую ситуацию, что является важным показателем состояния общества (табл. 1)