Чтение онлайн

— Ах, завершение детства, — говорю я с глубоким вздохом. — Это всегда так поразительно безжалостно.

— Твои родители поступили также, когда купили домик на колесах?

— Почти. Они прислали мне коробку с тем, что, по их мнению, мне нужно, а остальное раздали.

— Боже. Они тебя не предупредили? — Финн хмурится, отчего его бицепсы почему-то напрягаются. Отличный вид.

— Мы сейчас говорим о людях, которые назвали дочь Честер, потому что решили так очаровательно увековечить историю своего знакомства. — Я пожимаю плечами, крепко обхватив себя руками. — Мои родители любящие, щедрые и чертовски легкомысленные. Это я тот человек в семье, который не забывал вынести мусор, купить продукты и постирать белье. Зато они научили меня танцевать вальс и рисовать пальцами на стенах.

Взгляд голубых глаз Финна останавливается на мне, и я переступаю с ноги на ногу.

— Они не плохие, — бормочу я, сознавая, что голос слишком дрожит. — Но и надежными их тоже не назовешь.

Когда парень заговаривает, его тон мягкий и спокойный:

— Ты собираешься ложиться, Чесс?

Я выпрямляюсь и тяжело выдыхаю.

— И это все, что ты можешь сказать?

Он приоткрывает рот, словно хочет что-то добавить, но затем закрывает его, прежде чем открыть снова.

— Будучи тебе хорошим другом, мой долг сообщить, что когда ты стоишь на фоне света горящего в ванной, твоя ночная рубашка абсолютно прозрачна.

Я выскакиваю из дверного приема, выключая на ходу свет. С яростным взглядом плюхаюсь на кровать и проскальзываю под прохладное одеяло, слыша низкий утробный смех Финна.

— Засранец. — Натягиваю одеяло на грудь. — Мог бы и раньше сказать.

— Это была настоящая борьба, — признается он, поворачиваясь ко мне лицом. Его озорная улыбка исчезает. — Как еще я мог загнать тебя в кровать?

Со вздохом прижимаюсь к нему, пытаясь устроиться поудобнее среди подушек. Финн выключает ночник и тоже укладывается. Мы так близко, плечом к плечу, его колени упираются в мои, мои холодные пальцы шевелятся рядом с его, и спрятаться негде.

Я должна бы запаниковать, но это приятно. Безопасно. По крайней мере, пока.

Финн шепчет в темноте:

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, Чесс. Наверное, было нелегко. Мне всегда было интересно…

— Что? — хрипло шепчу я.

Финн подпирает голову рукой.

— Ты такая сильная.

— Едва ли.

— Когда мы с ребятами появились у тебя на пороге, мы орали и вели себя как толпа хулиганов, но ты совсем не испугалась.

— Вы вели себя как кучка щенков-переростков.

Он сверкает быстрой улыбкой.

— Верно. Думаю, ты просто привыкла иметь дело с таким дерьмом. Наверно с именем Честер в начальной школе было не сладко.

Я подсовываю подушку под щеку и смотрю на него снизу вверх.

— Дети быстро учатся. У нас ходили слухи, что за насмешки надо мной можно получить по губам, и желающих дразнить поубавилось.

— Но они все равно это делали. — Забота в его голосе вызывает боль в сердце, и кожу начинает нервно покалывать.

Мы оба знаем, что Финн зовет меня Честер. Но когда это делает он, моё имя становится просто мной, а не чем-то, от чего хочется спрятаться или съежиться. Я всегда жила с чувством, что существенная часть меня — не более чем дурацкая шутка, и теперь это словно подарок, о котором я никогда не мечтала.

Пальцами впиваюсь в пуховую подушку, пока пытаюсь взять себя в руки.

— В детстве всем приходилось иметь дело с трудностями. Если честно, думаю, большинство из нас заслуживает чертову медаль просто за то, что пережили все это. — Слегка подняв голову, я прищуриваюсь. — Или для тебя это было легко?

Финн теребит зубами нижнюю губу.

— Мои уши выросли намного раньше, чем голова смогла их догнать. И еще у меня были прыщи.

— Вон из города. Какой из тебя «красавчик Мэннус»?

— Тогда меня называли прыщавый Мэннус. — Он хрипло смеется. — По крайней мере, пока я не начал делать тачдауны.

— Готова поспорить, ты все равно нравился девочкам.

Теперь мы говорим вполголоса, и слова приобретают для нас особую важность.

— Я был квотербеком. Конечно, я им нравился.

— Это не единственная причина.

— А что, есть другая? — Каким-то образом он оказался ближе. Я не заметила движения, но сейчас мы лежим почти нос к носу, наши руки прижаты рядом на матрасе.

Я едва заметно улыбаюсь.

— Как уже говорила, ты хороший парень, Финн. Люди просто не могут тебя не любить.

Его глаза изучают мои. В полумраке они сверкают, как ночное небо.

— Я хочу тебя обнять.

Дыхание замирает, застревая в горле.

Финн настаивает, чувствую его голос всей кожей.

— Только это, Чесс. Позволь обнимать тебя, пока мы спим.

Не уверена, что приняла осознанное решение, но в следующее мгновение моя щека касается твердой груди, и я оказываюсь прижатой к стройному длинному телу Финна. Одной рукой он обвивает талию, а другой обхватывает затылок.

Финн такой блаженно теплый, что я закрываю глаза и тихо вздыхаю.

— Спасибо, — шепчет он мне в волосы.

Не думала, что раствориться в его объятиях и заснуть так просто.

Но это так.

ЧЕСС

Когда я просыпаюсь, Финн уже ушел. Неудивительно, он всегда встает рано. Приняв душ, я отправляюсь на поиски кофе.

Шон, которого мне так и хочется назвать капитан Мэннус или сэр, на кухне, достает из духовки что-то похожее на слоеную выпечку.

— Мясные пироги, — говорит отец Финна, когда я наливаю себе кофе. — Попробуй.

Он кладет золотистый пирог на тарелку, протягивает мне серебряные приборы и салфетку, а затем ставит тарелку на стол. Сажусь на металлический табурет и отрезаю кусочек.

— Восхитительно, — говорю я, жуя горячее маслянистое тесто, наполненное пряным мясом и овощами.

— Я приготовлю еще сегодня к обеду. — С изящной точностью он двигается по кухне, выкладывает пироги охлаждаться на стойку, и ставит еще один противень с тестом в духовку.