Чтение онлайн

Если подумать, это было не очень осторожно. Черт его знает, что я могла обнаружить при возвращении. Но мне было уже все равно. Когда пошла неуправляемая ядерная реакция, остановить ее невозможно.

Сбежав по лестнице, я вышла на бульвар и села чуть поодаль на полукруглую скамейку. Из окон и с балкона меня не видно было из-за деревьев, да и от парадной тоже вряд ли. А вот я как раз хорошо видела подъезжающие машины. Не на метро же он домой поедет, наверняка вызовет такси.

Это было похоже на то, когда бежишь длинную дистанцию, выкладываясь из последних сил. В школе я занималась легкой атлетикой, особенно бегом. Уши ватно закладывает, слышишь только стук сердца и свое дыхание. Привкус медяшки во рту, как будто легкие сочатся кровью и воздух, который они выталкивают, пропитан ею. Удар одной ногой о землю, потом другой – через все тело, до самой макушки.

Я перекидывала телефон из руки в руку, то и дело посматривая, сколько времени прошло. Одна мысль: скорее бы все это закончилось. Полчаса. Сорок минут. Сорок пять. Подъехало такси. Я не могла толком разглядеть дверь парадной, но мне показалось, что кто-то вышел. Такси уехало. Подождав еще пять минут, я медленно пошла к дому.

Дверь квартиры была не закрыта, а просто захлопнута. Ключи Германа лежали на тумбочке в прихожей. Запасные висели на гвоздике.

Я прижалась затылком к стене, закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов. Потом достала из шкафа пакет и прошлась по квартире, собирая забытые им мелочи. Подстежку от куртки. Грязную футболку в стиралке. Крем для бритья. Прошлогодний ежедневник. Старые наушники. Таблетки от аллергии.

Промелькнуло бледное, невнятное: теперь наконец-то можно будет завести кота.

Выйдя на кухню, я увидела в сушилке кружку, которую в прошлом году привезла Герману из Таллина. С изображением башни Pikk Hermann – Длинный Герман. Вспомнилось так отчетливо – вечер в день приезда, мы на кухне пьем кофе с оранжевым ликером из облепихи. Герман – из новой кружки. Я сижу у него на коленях, он расстегивает пуговицы на моей рубашке, медленно опускаясь губами от шеи к груди…

Я со всей силы грохнула кружкой об пол, и она разлетелась на мелкие осколки. По кафельной плитке зазмеилась ветвистая трещина, похожая на молнию. В ответ откуда-то издалека глухо заворчало. Только сейчас я заметила, как потемнело за окном. Гроза подобралась раньше, чем обещал прогноз.

Кусок действительности куда-то выпал. Непонятно как я очутилась на балконе – задрав голову к небу, подставив лицо струям дождя. Слезы смешивались с ними, и мне так хотелось, чтобы ливень смыл все. Боль, обиду, воспоминания. Чтобы не осталось ничего…

15 августа

Первые дни я словно впала в какое-то оцепенение. Все делала машинально. Вставала утром, чистила зубы, одевалась, завтракала. Делала гимнастику для руки. Ходила в поликлинику на электрофорез. Возвращалась, садилась за работу. Мыслей в голове практически не было – кроме необходимых по ходу дела. Иногда я как будто смотрела на себя со стороны и удивлялась: а правда ли это я?

Заехала моя близкая приятельница Оля, и я ей все рассказала – без тени эмоций, как будто о посторонних людях.

– Наконец-то, - пожала плечами Оля. – Давно пора было. Главное – не вздумай снова с ним мириться. Хватит уже.

Заехала мама. Ей я ничего рассказывать не собиралась, но она и сама поняла. По отсутствию вещей Германа, а главное – по отсутствию самого Германа.

– Опять… И не надоело же вам? – она закатила глаза к потолку и тут же заметила на люстре паутину. Как?! На высоте три с лишним метра!

Оставалось только порадоваться, что мы никому так и не сказали об очередном заявлении в загс. Выглядело все, как будто специально ругаемся, чтобы не расписываться.

Где-то через неделю пошла обратная реакция. Как водится, хватило мелочи.

Я меняла постельное белье и нашла в щели между двумя матрасами пуговицу от рубашки Германа. Я так торопилась их расстегнуть, что одна не выдержала.

Это было в конце мая. Ночь – еще не белая, но уже с той особой мистикой короткого питерского лета. Одуряющий запах молодых листьев на бульваре, сочащийся сквозь открытую дверь балкона. Терпкое кьянти в высоких бокалах. Разговор, который становится все более волнующим, то и дело прерываясь взглядами, в которых тонешь. Прикосновения, как будто случайные, но жадные, бесстыдные, недвусмысленные: ты хочешь? – да, конечно, сейчас, быстрее. Соединение, слияние, и кажется, что ближе быть уже невозможно, но хочется еще большего…

Несколько дней меня разрывало на куски. Я выплакала годовую норму осадков и поминутно вспомнила большую часть нашей с Германом жизни, с той самой встречи на вечеринке. Не только секс, хотя таких воспоминаний хватало, и от них хотелось выть на луну. Еще - все самое светлое и теплое, а такого набралось немало. И я была в одном шаге от того, чтобы набрать его номер.

А потом кончилось и это, как будто удалось перетерпеть ломку. Осталась вялая, липкая тоска, похожая на белую плесень, растущую на хлебе. Иногда она разрасталась до таких размеров, что я заводила Жорика и ехала куда глаза глядят. За город, на озера, на залив. Злостно нарушая скоростной режим. Это хоть и слабо, но помогало.

Работа тоже отвлекала, правда, ее было не так уж и много. Райтинг похож на эскалатор, едущий вниз. Если ты не бежишь изо всех сил вверх, моментально скатываешься. Стоит отказать заказчику, пусть даже по уважительной причине, и очень вероятно, что второй раз он к тебе не обратится. И это было нешуточной проблемой.

Как бы я ни пыжилась, в профессиональном плане Герман стоял на порядок выше и зарабатывал намного больше. В одиночку содержать квартиру в центре и большую прожорливую машину я могла, разве что усадив себя на диету из солнечного света и воды из-под крана.

Накануне третьей по счету несостоявшейся свадьбы я открыла на одном из хедхантерских сайтов свое резюме и обновила дату, чтобы поднять его в свежие предложения. Составлено оно было еще в феврале, когда мы с Германом расплевались в очередной раз. Ничего дельного я тогда не нашла, а потом мы помирились, и поиск работы стал не особо актуален. Зато сейчас следовало подумать об этом всерьез. Рекламными текстами, редкими переводами и еще более редкими энциклопедиями много не заработаешь.

Сам день регистрации я провела, глуша ноги. Бродила по городу с утра до позднего вечера. Может быть, и ночь прихватила бы, но на утро была назначена черновая обкатка новой экскурсии по Кирочной и Фурштатской. Той самой, наброски для которой я делала, когда позвонил Максим.

После объявления в группе ВКонтакте и в Фейсбуке на нее неожиданно записалось человек двадцать, хотя обычно набиралось едва ли больше десятка. Я подумала, что, если так пойдет дальше, придется устанавливать ограничения по численности. Вести за собой такую толпу было не слишком удобно. Приходилось напрягать голос, чтобы все слышали меня сквозь уличный шум. Когда мы останавливались, мешали прохожим. К тому же вполне могли заинтересовать собой правоохранительные органы или бдительных граждан: что тут еще за несанкционированное сборище? Экскурсия? А покажите-ка вашу лицензию – или что там нужно?