Чтение онлайн

— Не исключено, — кивнул я. — Но это не снимает с них ответственности. Прежде чем лакать всё, что тебе преподносят «доброжелатели», нужно думать головой. Ладно, — махнул я рукой, — пошли к Старостину и попросим доктора, чтобы он осмотрел этих «блудных спартаковских детей» на предмет интоксикации организма.

В пятницу 16-го ноября центральный стадион «Черноморского морского пароходства» был в предвкушении битвы «Давида» с «Голиафом». «Давидом» в сегодняшнем противостоянии виделся хозяин поля — футбольный клуб «Черноморец», а великаном «Голиафом» — наш московский «Спартак». За час до игры в отдельном маленьком кабинете стадиона братья Старостины собрали тренерский совет, на котором я и Юрий Гаврилов представляли футболистов, а Георгий Ярцев и Фёдор Новиков ассистентов нашего 77-летнего главного тренера. Кроме того сегодня на совете присутствовал врач команды Виктор Челноков, который утверждал что нашим юниорам в вино был подсыпан димедрол.

— Давайте решать, что будем делать с Морозовым, Поздняковым, Заваровым и Родионовым, — пророкотал Николай Старостин.

— Я считаю, что решать особо нечего, влепим этим гулякам денежный штраф в 25 рублей, и сегодня играем без них, — высказался Ярцев.

— Я с Герой согласен, — кивнул головой Фёдор Новиков. — Всё равно матч турнирного значения не имеет. Пусть посидят на лавке и подумают о своём поведении.

— Вы что скажете? — спросил «дед», покосившись на меня и Юрия Гаврилова.

— Лично у меня другое предложение, — возразил я. — Для наших юных футбольных друзей, эти 25 рублей штрафа, что слону дробина. Они всё равно живут на базе, где их поят, кормят и одевают. Жён и детей у них пока нет.

— А чтобы погулять с девочками, оставшихся денег им вполне хватит, — поддержал меня Гаврилов.

— Поэтому предлагаю всю четвёрку лоботрясов штрафануть на 100 рублей, — прорычал я. — Однако если они, выйдя в стартовом составе, совершат результативное действие: забьют гол или отдадут голевой пас, то штраф аннулируется.

— Как справедливо сказал Фёдор Сергеевич, матч турнирного значения не имеет, — поддакнул Юрий Гаврилов. — Следовательно, многие выйдут на поле подсознательно в расслабленном состоянии. А Морозов, Поздняков, Заваров и Родионов теперь будут рвать и метать.

— Значит, пусть искупают свою вину потом и кровью? — хитро улыбнулся Николай Старостин. — Виктор Саныч, скажите наши обалдуи играть-то сегодня смогут.

— В этом юном возрасте можно всё, — усмехнулся врач команды. — Было бы им лет по 25, по 30, то я бы играть запретил.

— Не понял, — завозмущался Георгий Ярцев, — парни откровенно накосячили, где-то нагулялись, где-то напились и после этого появятся в стартовом составе? Этого допускать нельзя. Тогда в следующий раз вся команда накануне матча «приползёт на рогах»!

— Гера, — крякнул «дед», — они выйдут на поле, чтобы отработать 100-рублёвый штраф. Думаешь, что и остальные футболисты готовы рискнуть большей частью зарплаты? В общем, идея Володи Никонова мне нравится. Поэтому в защите с первых минут выйдут: Морозов, Пригода и Поздняков. Полузащита останется без изменений, а в атаке сыграет связка Никонов и Серёжа Родионов. А теперь пожалуйте на разминку, — сказал своё решающее слово Николая Старостин.

Если бы я сказал, что наши юные одноклубники обрадовались такому решению тренерского совета, то покривил бы против истины. Гена Морозов, Боря Поздняков и Сергей Родионов восприняли подобное наказание с детской бесшабашностью, словно очередное развлечение. И ни сколько не сомневались, что напихают хозяева поля полную авоську футбольных мячей. А вот Саша Заваров, пока команда выбегала под звук футбольного марша на поле одесского стадиона, всю дорогу недовольно бубнил, что лучше бы сняли «четвертак», ему не жалко.

— Хватит причитать, — прошипел я на него, когда наш «Спартак» и «Черноморец» выстроились друг напротив друга. — Не против туринского «Ювентуса» играем. Скажи спасибо, что из поездки в Марокко не вычеркнули.

— Да шо мне это Марокко, — хмыкнул Заваров. — Мне и в Москве хорошо.

— В Москве хорошо, но зимой в Марокко лучше, — хмыкнул я.

Кстати, капитанскую повязку сегодня на себя примерил самый старший из нас футболист на поле 26-летний Юрий Гаврилов. Далее по старшинству шёл Сергей Шавло, которому стукнуло 23. И третье место в этом возрастном рейтинге принадлежало Сергею Пригоде — 22 года от роду. Все остальные являлись полноценными кандидатами в молодёжную и даже в юношескую сборную СССР. Поэтому в раздевалку перед матчем зашёл поздороваться Валентин Александрович Николаев, главный тренер молодёжной сборной страны. И он напомнил, что весной следующего 1980 года нас ждёт молодёжный чемпионат Европы.

«Какой молодёжный чемпионат, когда у нас весной по расписанию Кубок обладателей кубков?» — думал я, стоя в ожидании стартового свистка. Тут мы, наконец-то, дружно гаркнули сопернику: «физкульт-привет», а спустя ещё десять секунд судья показал, что команды должны поменяться воротами. Такое иногда случается, когда команда хозяев желает первый тайм отыграть по солнцу.

— Я слышал, Никон, что ты идёшь на «Золотую бутсу»? — вдруг спросил меня, пробегая мимо голкипер «Черноморца» Иван Жекю, здоровый парень ростом под метр девяносто. — Так вот сегодня можешь на меня не рассчитывать.

— Не хочу тебя, Ваня, расстраивать, но у меня всё ол райт, — улыбнулся я.

— Как вчера погуляли по Дерибасовской? — хохотнул ещё один одессит Толя Дорошенко, невысокий хитрый и изобретательный полузащитник, который отвечал за всю созидательную комбинационную игру своей команды.

— Прогулка прошла в тёплой и дружеской обстановке, ни один фонарный столб не пострадал, — протараторил я, посеменив на свою половину поля.

— Шо они к тебе прицепились? — зашептал Заваров.

— Жекю заявил, что хрен мы им сегодня забьём, — хмыкнул я.

— Шо? Какой хрен?! У меня «стоха» на кону! — прорычал юный новобранец из Ворошиловграда, рванув на свой правый фланг.

А потом начался сам матч. И тут выяснилось, что на замечательном одесском газоне наша комбинационная игра выглядит ещё краше, чем в спартаковском манеже. Из-за чего за первые восемь минут футболисты с берегов Чёрного моря коснулись мяча считанное число раз. И никакое солнце, светившее нам в глаза и уже клонившееся к горизонту, играть не мешало. Даже 30 тысяч местных болельщиков как-то приуныли и притихли. К слову сказать, народу могло бы прийти и побольше. Однако в это же самое время по телевизору показывали 5-ю серию «Места встречи изменить нельзя», снятую на Одесской киностудии. И Одесса, как и многие другие города Советского союза, в эти часы буквально опустели.