Чтение онлайн

— Меня зовут Лида, — представилась женщина, и начала сыпать вопросами, одновременно отдавая приказания фотографу.

Натану не хотелось ссориться с журналистами, он терпеливо отвечал, терпеливо переносил знойное израильское солнце, и мечтал побыстрее приехать домой, погрузиться в прохладу кондиционера, и выпить сто грамм коньяка.

Наконец, репортёры удовлетворились его ответами и начали расходиться. Возле него осталась только Лида.

— Вам что-то ещё? — удивлённо спросил Натан.

— Да, — нисколько не смутившись, сказала журналистка. — Хотите пригласить меня к себе домой?

— Зачем?

— Дадите мне интервью.

— Не горю желанием. Я хочу отдохнуть. Может быть, в следующий раз.

— Ловлю вас на слове, — томно, как, наверное, ей казалось, ответила журналистка и тяжело переваливаясь на толстых ногах, пошла к машине, где уже сидел её фотограф.

Натан обнял Евгения, пожал руку Дяде Боруху, помахал Фазилю, сел в поджидавший его автомобиль, и кавалькада из пяти машин направилась в Беэр-Шеву. Там у Натана был большой двухэтажный дом, с огромным балконом, на котором он любил загорать, и подвалом, где при желании можно было бы пересидеть газовую атаку. Беэр-Шева, в переводе с иврита, означает «Седьмой колодец». По преданию, праотец Авраам, путешествуя по пустыне, остановился именно в этом месте, вырыл колодец и основал поселение. С тех пор Беэр-Шева считается святым городом. Не таким, конечно, как Иерусалим, но все-таки… А вообще-то, в Израиле есть поговорка: Иерусалим молится, Хайфа работает, Тель-Авив веселится, а Беэр-Шева — спит. Шутка, конечно, но в каждой шутке — доля правды. Когда начинается «хамсин», сухой, жаркий ветер, а температура поднимается до 40 и выше, город вымирает. Те, кто по каким-либо причинам оказался на улице, передвигаются, как сонные мухи, обливаясь потом, ругая и жару, и климат, и пустыню, и Израиль…Тень найти проблематично, но даже если и удаётся найти, она все равно не спасает. Просто удивительно, Моисей водил евреев по пустыне сорок лет, за это время можно было весь земной шар исколесить вдоль и поперёк. А он выбрал именно эту пустыню, где ни воды, ни нефти, ни золота, ничего!

Хоть Беэр-Шева и считается южной столицей Израиля, но по российским меркам, это деревня, с населением 200 тысяч жителей, половина из которых «русские». Натан, по приезде в Израиль, намеренно выбрал этот город. Подальше от центра, от Тель-Авива, где он мог ненароком столкнуться с кем-нибудь из старых знакомых, и где периодически проводились воровские сходки, куда съезжались законники со всего мира, что, естественно, увеличивало опасность с кем-то из них встретиться. А Натану это было совершенно ни к чему. Первое время он снимал квартиру, и, практически, не выходил из неё. Разве что поздно вечером, перед закрытием магазинов, за продуктами и сигаретами. Но через несколько месяцев успокоился, и стал жить, как все новые репатрианты. Ходил на курсы иврита, который давался ему с трудом, забивал «козла» с пенсионерами на лавочке, слушал их наивные политические рассуждения, подрабатывал ночным сторожем на стройке…

Через год, несколько адаптировавшись, немного привыкнув к невыносимой жаре, Натан начал присматриваться к богатым бизнесменам, к криминалу, к местным политикам, и пришёл к выводу, что Беэр-Шева — идеальное место для воплощения его планов. По большому счёту, здесь не было ничего, а то, что было, находилось в зачаточном состоянии. Воры, наркоторговцы, сутенёры, мошенники, больше напоминали неразумных детей, которым дали поиграться со спичками под присмотром взрослых, то бишь, полиции. Все серьёзные люди обосновались в Тель-Авиве или Хайфе, где были порты, склады, ангары, где можно было крутить дела, не опасаясь особенно засветиться. В провинциальной же Беэр-Шеве единственной личностью, которой стоило заинтересоваться, был Фазиль. Родом он был из Дербента, большую часть жизни прожил в Москве, где, как поговаривали, купил себе «корону» вора в законе, хотя этого никто и не доказал…В Израиль он приехал с «малявой» от своих кавказских родственников. Благодаря этому получил в своё распоряжение Беэр-Шеву. Он был не очень доволен таким малодоходным городом, здесь хорошо шли только наркотики, но и эта ниша была занята кланом Абуказизов, выходцев из Марокко. Что делать, весь Израиль поделён между разными группировками, поднимать хай, или затевать войну не имело смысла. Как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не лезут. У Фазиля была жена, двое сыновей, роскошный дом в пригороде… Бизнес он делал на проститутках из стран СНГ, которых ввозил через Египет, и на рэкете. Пытался подмять под себя ещё и банки, но его быстро поставили на место. Банки — это государственный рэкет, человеку со стороны там делать нечего.

Натана не интересовали дела Фазиля, он хотел понять, кто из местных политиков его поддерживает, кто находится у него на содержании. Имея российский опыт, где все продаётся и покупается, он был уверен, что и в Израиле то же самое. Но Израиль — страна восточная, а восток, как известно, дело тонкое. Здесь очень сильны семейные, клановые, дружеские связи, совсем не обязательно платить какому-нибудь политику или полицейскому, главное, чтоб тот или иной был из твоего клана.

Когда Натан открыл свою первую фирму по продаже недвижимости, Фазиль пришёл к нему сам. Покрутился по помещению, поздоровался за руку со всеми работниками и отозвал Натана в сторону.

— Ты знаешь, что это мой город? — спросил он.

— А ты кто? — Натан постарался, чтобы вопрос прозвучал наивно.

— Я? Фазиль.

— Фазиль? Не слышал. И что ты хочешь, Фазиль? — он продолжал косить под дурачка. Похоже, ему это удалось, тот проглотил наживку. На холёном, красивом лице отразилось удивление.

— Ты откуда такой взялся?

— Фазиль, тебя интересует моя родословная или мои деньги? Говори, что ты хочешь, и мирно разойдёмся. Если ты пришёл со мной ругаться, то ничего не выйдет. Если ты пришёл, стричь с меня купоны, тоже ничего не выйдет. Если ты пришёл поговорить со мной по-хорошему, я не против. Могу даже угостить тебя чашечкой кофе.

Фазиль недобро прищурился. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Но он чувствовал, что «лезть в бутылку» время не пришло. По-первости, нужно выяснить, кто стоит за этим человеком, которого он поначалу принял за придурка. Уж очень уверенно и нагло он себя ведёт.

На этом и закончилась их первая встреча. Потом были другие, но друзьями они не стали. Фазилю так и не удалось ничего узнать ни о прошлом Натана, ни о том, кто его поддерживает. И это настораживало. Фазиль с ненавистью смотрел, как разрастается его фирма, как он набирает силу, завязывая знакомства и связи в высших сферах…Фазиль не мог понять, откуда у него деньги, не с собой же он их привёз. По документам, которые по его просьбе проверили в министерстве внутренних дел, человек по имени Натан Гринберг приехал из Ленинграда, практически, пустой, с двумя сумками, и двадцатью долларами в кармане. Нигде не был засвечен, никому из местных воротил не известен, тёмная лошадка, короче. Только старый Аарон Берг, следивший по газетам и телевизору за всеми перипетиями, происходящими на его бывшей родине, которую он покинул тридцать лет назад, припомнил, что фамилия Гринберг вроде бы как звучала вместе с именем Бориса Анатольевича Чурилова, отца и вдохновителя российской приватизации. Но это ничего не давало. Гринбергов среди евреев, как Ивановых, среди русских. К тому же, если верить памяти Аарона, того Гринберга то ли убили, то ли посадили.

Фазиль держался теперь на расстоянии, Натана не трогал, но и из виду его не упускал. Ждал какой-нибудь его промашки, за которую можно было бы уцепиться и раскрутить этого гавнюка. И дождался. Полгода назад приехал из Хайфы Менахем Розенблат, маляву привёз от сходки. И на словах передал, что необходимо выяснить, не тот ли это Натан, который много лет назад заныкал общак в Киеве на сумму два с лишним миллиона долларов. Потом он исчез и всплыл то ли в Москве, то ли в Питере… Говорят, что на его счёту несколько заказных убийств. Якобы, капитал убитых в большей степени переходил к нему, к Натану, точнее, в его подставные фирмы. В бывшем Союзе на него, если это, конечно, он, имеют огромный зуб. По некоторым сведениям, общак он переправил в Израиль, и здесь отмыл. Так ли это на самом деле, предстояло разузнать. Правда, Фазилю было непонятно, почему российские авторитеты, имея в своём распоряжении контрразведку не хуже, чем в ФСБ, именно на него взваливают такую непомерную ношу. Если они сами не смогли раскрутить Натана, упустили его, как он сможет найти ту верёвочку, за которую надо потянуть? Но Фазиль знал точно: если это тот самый Натан Гринберг, то при любом исходе игры, он получит такой куш, какой не снился ни одному израильскому авторитету. Ради этого стоило рискнуть.

Фазиль купил компаньона Натана, Валентина, за не очень большую сумму — 200 тысяч долларов, тот пообещал сделать все, что сможет. Однако предупредил, что Натан скрытен, и на это уйдёт не один день. К тому же, пока он рядом, Валентин не имеет доступа ни к банковским счетам, ни к документам. Вот тогда и пришла Фазилю в голову мысль, как ему казалось, оригинальная и беспроигрышная, посадить Натана, чтобы развязать Валентину руки. Это несложно, достаточно намекнуть двум — трём полицейским, чтоб его закрыли на парочку месяцев. А за это время можно разобраться, откуда ноги растут.

И вот сейчас они все вместе едут к Натану домой, отметить его счастливое возвращение. А он, Фазиль, так ничего и не узнал. Теперь придётся держать ответ перед сходкой, что, конечно же, не наполняло его радостью. Он не виноват, что из этой затеи ничего не вышло. В конце концов, этот Натан мог оказаться совсем не тем Натаном, которого все ищут. По большому счёту, он должен был сменить внешность, родословную, и, в первую очередь, имя. Какой же дурак под своим настоящим именем будет скрываться, зная, что его разыскивают?!