Шрифт:
ГЛАВА 1
Назвать Эллен Гаррис красавицей – это все равно, что не сказать о ней ничего. Совершенство высокого стройного тела, волны белокурых волос, мягко ниспадающих на плечи. Неправдоподобная иконопись лица с огромными голубыми глазами.
Обнаженная, она стояла в центре безукоризненно чистой спальни своей нью-йоркской квартиры на Ист-Сайд. Открытый чемодан лежал на полу у аккуратно заправленной двуспальной кровати. В чемодане были любовно упакованы вещи, которые должны понадобиться ей во время двухнедельного отдыха. В саквояж она сложила все, что может потребоваться ночью. На кресле висела одежда, которую Эллен наденет в дорогу.
Электрические часы на туалетном столике показывали 11.30, когда она услышала звук открываемой наружной двери.
– Герберт? – с тревогой позвала она.– Это ты?
– Кого же еще, черт возьми, ты ждешь в это время? – откликнулся звучный мужской голос из передней, и Эллен облегченно улыбнулась. Она сдернула с крючка халат и, кокетливо держа его перед собой, повернулась, чтобы встретить мужа.
Это был высокий, плотный мужчина лет за тридцать, с мягкими карими глазами и приятными чертами лица. Одет в темно-серый костюм от «Братьев Брукс», прекрасно облегающий его фигуру. Небрежно прислонясь к двери, он разглядывал жену сощуренными глазами.
– Я полагаю,– начал он,– будь это кто-то другой, ты бы так быстро не стала набрасывать халат.
– Конечно, нет,– подхватили она, дразня сверкающей улыбкой.– Любой другой мужчина с ключом от нашей входной двери, естественно, предполагал бы увидеть меня готовой к вторжению.
– Боже мой, Эллен, как ты прекрасна! – восхищенно сказал Герберт.
– Вы также выглядите прекрасно, господин Гаррис. Я ждала вас только через полчаса, никак не раньше,– призналась Эллен.
Он выпрямился и начал медленно приближаться к ней.
– Я улизнул из конторы… Я должен подумать. Да, черт возьми, ты знаешь, я должен подумать. Ведь я надолго остаюсь без тебя.
– Любимый, я вовсе не хочу тебя покидать. Давай отменим поездку,– сказала она.
Он медленно притянул ее к себе, она крепко прижалась к нему. Халат соскользнул на пол…
Стоя на кухне без пиджака, с закатанными рукавами, Герберт Гаррис осторожно колдовал над графином, готовя коктейль. Помешивая содержимое стеклянной палочкой, он направился через столовую в спальню.
Когда он вошел, Эллен повернулась к нему спиной и, улыбнувшись, через плечо произнесла:
– Эти проклятые мелкие пуговки на спине. Герб, будь добр, застегни.
Он поставил графинчик с мартини на стеклянную поверхность комода.
– С удовольствием, дорогая.– Он подошел к ней и начал застегивать блузку сверху вниз, от шеи до тонкой талии.
– Интересно,– пробормотал он, касаясь губами ее волос,– почему ты выбрала в дорогу именно эту блузку? Кто же будет тебе ее расстегивать?
– Я могу ее и сама расстегнуть, глупенький. Я даже могу ее застегнуть, если надо. Но это чрезвычайно неудобно.
– И, конечно, всегда найдется кто-нибудь, кто будет готов тебе помочь,– легким тоном продолжал он.– В конце концов мужчине не обязательно быть мужем, чтобы проделывать эту работу.
Она вздрогнула, как от удара.
– Не говори так, Герб. Даже если ты шутишь. Это не смешно. Ты знаешь, я хотела бы лучше остаться. Это ты настаиваешь.
– Ну все.– Он застегнул последнюю пуговицу и потрепал ее по плечу.– Ровно год назад мы поклялись, что не станем ходить друг за дружкой, как приклеенные. И мы торжественно поклялись, что по крайней мере раз в году будем отдыхать две недели порознь. Итак, поторопись, заканчивай одеваться – выпьем по последнему мартини.
– У нас есть время?
– Вполне достаточно. До выезда в аэропорт у нас есть по меньшей мере минут двадцать.
– Я готова. Осталось только закрыть чемодан.
Она села в кресло у кофейного столика, закурила сигарету, затем взяла свой мартини и с удовольствием потянула через соломинку.
– Знаешь, Герб,– сказала она спокойно,– я серьезно: к черту идею о моей поездке в Майами. Я возненавижу каждую минуту своего пребывания там, думая, что ты здесь, в Нью-Йорке, будешь воображать всякие грязные вещи обо мне и других мужчинах. Я люблю тебя, Герб.
Герберт Гаррис горячо сказал:
– Я знаю это, Эллен, дорогая. Я чувствую это каждую минуту. И все-таки считаю, что путешествие необходимо. Я не собираюсь здесь сидеть и «воображать». Будь я проклят, любимая. Если бы я не знал, что ты будешь мне верна…
Она откинулась на спинку кресла, разглядывая бокал, и затем с вызовом опорожнила его. Герберт поднялся и вновь наполнил ее бокал. Остаток содержимого графина налил себe и сказал, успокаивая и ее, и себя: «Поразвлекайся в Майами, как это делают интеллигентные люди: съезди в Хайали и поставь на лошадей, выпей чего-нибудь у Кока, поиграй в рулетку в «Коралловом Казино». Обо мне не беспокойся. Все будет прекрасно!»
Эллен пригубила напиток и посмотрела на мужа изучающе из-под опущенных ресниц.
– Я не буду беспокоиться, Герб. Я надеюсь, что и ты повеселишься. Пригласи ребят из офиса поиграть в покер. Я не хочу, чтобы ты убирал в квартире, пока меня не будет. Не мой посуду… даже стаканы. Мы с Розой вчера все отполировали до блеска. Она придет только через две недели, в понедельник. Я попросила ее потрудиться денек, чтобы привести все в порядок. Поэтому веселись без забот, дорогой. Сложи грязную посуду, пусть Роза позаботится о ней потом. Обещаешь?
– Конечно, обещаю тебе,– хрипло произнес он.– Ты тоже повеселись в Майами. И скучай по мне. Когда я снова тебя увижу…
Герберт Гаррис поднялся на ноги, его лицо странным разом преобразилось, он протянул руки жене. Она посмотрела на него, не поднимаясь из кресла.
– Да, конечно, все будет хорошо, Герб.– Я тебе позвоню в контору после обеда, как только устроюсь в отеле.
Ты будешь… осторожен, да, дорогой?
– Конечно,– ответил он.
ГЛАВА 2