Чтение онлайн

Он снова растер лицо, чуть помолчал.

— Мы заботились об их душах, читали только хорошие книги, водили только на добрые фильмы. У нас нет дома телевизора, это разврат. Мы хотели, чтобы они все время были вместе, потому старшая начала учиться на год позже…

Даг обратил внимание, что отец так и зовет дочерей не по именам, а «старшая» и «младшая». На вопрос почему, Стринберг дернул плечом:

— Имена это из детства, уехав в Стокгольм, они от детства отказались, потому я не могу называть их по именам.

Вангер вздохнул, вот ненормальный! У девочек начала двадцать первого века не было не только компьютера или плеера, но и телевизора. Каково им было со сверстниками?

— Все рухнуло в тот день, когда старшая вернулась из поездки в Стокгольм, они ездили с классом, но у младшей был флюс, и она осталась дома. Я сразу понял, что это беда. Она увидела тот мир, от которого мы их так берегли, мир лживый, полный ничего не стоящей мишуры, но такой заманчивый для неокрепшей души. После этой поездки платья стали казаться старомодными, мебель убогой, а вся наша жизнь неправильной. Старшая заразила мечтой о Стокгольме и младшую, вернее, не столько заразила, сколько подчинила своей воле. Первой сбежала старшая, а на следующий год и младшая. Мы могли их вернуть с помощью полиции, но побегом они вычеркнули себя из нашей жизни.

— Кто сообщил вам о гибели Кайсы?

— Старшая. Позвонила и сказала матери, что Кайса погибла, нужно приехать и забрать тело.

И снова Даг обратил внимание, что младшую отец все же назвал по имени, а вот старшая так и осталась безымянной. Он хотел спросить, как же ее зовут, но не успел, Стринберг почти застонал:

— Мы оберегали их, старались защитить их души от грязи этого мира… Почему же так?..

Вангер вздохнул:

— Нужно было не оберегать их от мира, а научить в нем жить. Нельзя навсегда спрятать человека от соблазнов, иначе, столкнувшись с ними, он легче поддастся.

Стринберг смотрел на Дага, не отрываясь, несколько мгновений, потом опустил голову:

— Вы правы…

Договорить помешал новый стук в дверь, теперь это была дежурная, сообщившая, что пришло время собираться. Поблагодарив, Вангер вернулся в комнату. Йозеф Стринберг уже встал, глядя в пол, он скорбно вздохнул:

— Вы правы, в том, что они не справились, наша вина. — И повторил: — Наша.

— Где работает и живет ваша старшая дочь?

— Не знаю. Вот фотография, которую вы просили.

Даг взял, не глядя, потому что Стринберг уже шагнул к двери.

— У меня еще есть время, я просил разбудить пораньше…

— Нет, — Йозеф помотал головой, — говорить не о чем. Уже ничего не исправишь.

Когда он уже был за дверью, Даг сообразил:

— А как зовут вашу старшую дочь?

Отец произнес имя, словно споткнувшись, видно давалось нелегко, но оно ничего не сказало Вангеру, такое не числилось среди подозреваемых.

Уже садясь в свой вагон, Даг пожалел, что не получилось наладить контакт раньше. Но теперь у них была фотография и имя старшей из сестер. Нужно разыскать ее в Стокгольме и расспросить еще раз.

Что-то не вязалось, не складывалось во всей этой истории. Вангер вспоминал серую внешность старшей из сестер, сравнивал с младшей и понимал, что едва ли первая была способна на бунт больше, чем вторая. Может, отец чего-то не знает? Наверняка. Ограждали от жизни… оградили. Сколько лет сестры не были дома? Мать сказала, что восемь. Младшая иногда писала, даже фотографии присылала, чтобы знали, что все в порядке, а у старшей как отрезало.

Даг вспомнил о снимке, достал, отогнул закрытую половинку. Первый же взгляд на нее заставил включить свет и подсесть к лампе ближе. Фрида права, второй на снимке была девушка. Чуть выше Кайсы ростом и похожа на нее, не как две капли воды, но в том, что это сестры, сомневаться не приходилось. Вот почему отец перегнул фотографию пополам — справа была та самая ненавистная им старшая. И точно по такому же сгибу оторвано изображение на снимке из квартиры Кайсы.

Но не эта догадка подняла Дага с постели, а то, как выглядела девушка. Конечно, снимок не вчерашний, сделан лет пять назад, человек может сильно измениться за этот срок, иногда для разительной перемены достаточно и одного дня. От горя или болезни можно постареть в одночасье, а можно наоборот от счастья или в умелых руках специалистов превратиться в красотку, такое он тоже видел. Но здесь иное…

Вангера пронзило понимание, что именно показалось странным в облике и поведении старшей из сестер, когда та приходила к нему в кабинет. Фрида права, она сумела, не сказав ничего толкового, многое выведать, но это касалось разговоров, а Дагу запомнились руки. У невзрачной женщины, выглядевшей лет на десять старше собственного возраста, были ухоженные руки с качественным маникюром.

Этот маникюр очень подходил девушке, стоявшей на снимке рядом с Кайсой. Так вот настоящий облик старшей из сестер!

Вангер посмотрел на часы, поздновато для звонка, но Фрида не обидится.

Фрида не обиделась, напротив, она уже собиралась звонить Вангеру сама. Они пытались понять, что лучше сделать. Объявить старшую из сестер в розыск? А вдруг женщина не скрывается и действительно больна, потому так постарела?

— Ладно, завтра решим. Я сразу на работу, домой заезжать не буду, здесь хорошие условия, можно отдохнуть.

Вангеру снились руки с кроваво-красным лаком на ногтях и женский смех… Впрочем, потом выяснилось, что смех был настоящим, это в Бастутрёске в вагон села развеселая компания, которая еще долго не могла угомониться, взрывы смеха следовали один за другим, потому полноценно отдохнуть не удалось, и душ утром он не принял, попросту проспав.

На следующий день, возвращаясь с пробежки, я замираю внизу по знаку Свена, потому что наверху ссорятся братья.