Чтение онлайн

— Кис-кис кис! — позвал Федос.

Кот встал, сгорбился, потянулся, спрыгнул на пол. Не спеша и степенно подошел к блюдечку, из которого пил енот.

«Сейчас драка начнется!» — испуганно подумал Федос.

Но енот мирно подвинулся, дал место коту, и кот принялся хлебать молоко вместе с ним.

— Надо же? — удивился Федос. — Как в цирке.

— Друзья, сказал дядя Петрусь. — И едят, и снят вместе. Конечно, если Пыжик дома ночует. А другой раз шалят, балуются.

— Кота вашего, значит, Пыжиком зовут?

— Да. Микола наш так его назвал. Вот когда-нибудь соберем всех троих: Дутика, Пыжика и Дуная.

— А Дунай кто?

— Собака.

— Ах, у вас еще и собака есть?

— Есть. Годовалая.

— А она кота и енота не обижает?

— Наоборот, рада им всегда. Сам увидишь.

— Когда?

— Не спеши. Придет время.

— Ложись, Федос, отдохни часочек. — Тетя Настя постелила кровать, взбила высокую и мягкую подушку. — Небось утомился в дороге: жара.

— Не хочется.

— Не спи, если не хочется. Так полежи.

Федос снял тенниску, брюки. Но ложиться раздумал.

— Обойдется, — проворчал он.

Шмыгнул на кухню, взял там со стола блин, вышел во двор. Осмотрелся. Слева, за забором, увидел небольшой сад, в котором росли яблони, груши, стояли пчелиные ульи. Между ульями похаживал дядя Петрусь. А над ним гудели пчелы. Справа — забор, а за ним грядки. Интересно, а куда тропинка ведет?

Она привела к воротам, которые были привязаны веревкой к верее [2] . За воротами начинался другой, весь разрыхленный и вскопанный двор. По нему расхаживали два поросенка. А у самого забора, в тени, в неглубокой ямине лежала растянувшись черная от грязи свинья. Она и ухом не повела — никакого внимания не обратила на Федоса. Зато поросята скосили на него свои маленькие глазки, захрюкали.

Вдруг где-то совсем рядом раздалось недовольное ворчание. Федос присмотрелся и увидел сперва конуру, а потом и вылезающую из круглого отверстия собаку.

Собака была белая с темными пятнами на брюхе, на боках и на шее. Федосу бросились в глаза большие и вислые черные уши и белая морда.

Федос и собака молча глядели друг на друга. Собака нехотя, больше по обязанности, зарычала…

— Дунай! Ты ведь Дунай, да? — заговорил наконец Федос. — Не рычи, братец, не надо. Я свой, понимаешь? Свой, хотя и приезжий. На!

Собака перестала рычать, наклонила голову, удивленно посмотрела на незнакомца в трусах и майке, на просунутый между штакетинами блин. Затем медленно подошла к воротам и осторожно, словно все еще сомневаясь в искренности помыслов Федоса, приняла из его рук угощение.

Мальчик осмелел, открыл ворота и подошел вплотную к собаке. Дунай приблизился и обнюхал его.

Федос протянул руку и, решившись, погладил собаку по густой шерсти на спине. Потом притронулся пальцем к ее черным бархатным ушам.

Так состоялось еще одно знакомство.

Солнце пряталось за сосновый лес, когда на улице затрещал мотоцикл.

Федос стоял возле хаты и играл с цветами. Игру он придумал сам: не сходя с места и держа руки за спиною, понюхать как можно больше цветов. Однако чтобы сунуть нос в настурции, приходилось сгибаться в три погибели, а до маков можно было дотянуться, только встав на колени да еще при этом забрасывая голову вверх.

Мотоцикл остановился возле хаты в самый разгар игры. Федос не обратил на него внимания: мало ли какой транспорт ездил и останавливался возле их дома в городе. Но мотоциклист в комбинезоне ввел мотоцикл во двор и внимательно посмотрел на мальчика.

— Эй ты, — сказал он — какому богу кланяешься и о чем просишь?

— Я не кланяюсь. А в бога только некоторые старушки верят.

— Понятно. Бог побоку. Значит, ты делаешь жирафью гимнастику.

Федос отвернулся, не желая продолжать такой разговор.

— Правильно? С чумазым не о чем разговаривать, — шутливо проговорил мотоциклист за Федоскиной спиной. — Тогда разделение труда будет у нас такое. Ты будешь держать кружку с водой и по мере надобности ее наклонять. А я буду мыться. Когда стану таким чистым, как ты, тогда и познакомимся.

Сказав все это, мотоциклист вошел в хату.

Федос хотел было крикнуть, что это не его, мотоциклиста, хата, что в ней дядя Петрусь и тетя Настя живут. Но не успел. Мотоциклист тут же вернулся, держа в одной руке ведро с водою, а в другой кружку.

— Готов? Приступаем. — Мотоциклист сбросил комбинезон, ловко стащил через голову солдатскую гимнастерку.

Федос зачерпнул воды, начал поливать. А мотоциклист фыркал и с наслаждением подставлял под струю то голову, то загорелую шею, то каштановую от загара спину.

И только когда кружка загремела о дно ведра, мотоциклист выпрямился и тряхнул мокрой головой:

— Маловато. Но ничего. Хорошего понемножку. Теперь шуруй на третьей скорости в хату и тащи оттуда полотенце. Оно на гвозде, рядом с полочкой.

«Командует, как в своем доме», — подумал Федос. Но полотенце принес.

Мотоциклист вытерся, надел гимнастерку. Застегнул золотистые, блестящие пуговицы, достал из кармана маленькое круглое зеркальце. Глядя в него, причесался.

Федос неожиданно ощутил на своем лице солнечного зайчика и захихикал от удовольствия.

— Ты откуда? — спросил мотоциклист.

— Я теперь тут живу, — Федос кивнул головою на хату.

— И я тут живу. Чудно: под одной крышей живем, а друг друга не знаем. Как в городе.