Чтение онлайн

Через десять минут, когда я ломала голову, какие туфли надеть, в дверь позвонили. О нет! Я слышала приглушенные голоса и стук собственного сердца. Потом мамины шаги на лестнице. Она постучала в дверь и вошла.

— Они уже здесь. Ты готова?

— Я не могу, мама! — покачала я головой, чуть не плача. — Тебе придется сказать им, чтобы они уезжали.

— Да брось, они проделали весь этот путь только для того, чтобы повидаться с тобой.

Я опустилась на кровать, обхватив голову ладонями.

— Не хочу! — упрямилась я, но мама взяла меня за руки и потянула, заставив встать.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — подбадривая, она вывела меня из комнаты.

Каждый шаг давался с трудом. Однако я заставила себя спуститься вниз, изобразив на изуродованном лице самую широкую улыбку, на которую только была способна. Повернув за угол, я вошла в гостиную.

Как я и боялась, все замерли на полуслове и повернулись ко мне. Марти, Майкл, Таня и многие другие — все смотрели на меня. Я пошатнулась на каблуках. Но ни один из пришедших не отвернулся и не отшатнулся от омерзения. Они заулыбались, бросились ко мне и принялись обнимать.

— С днем рождения, Кэти! — пели они.

— Прекрасно выглядишь, малыш!

— Как я рад тебя видеть!

— Классное платье!

Их любовь и забота были совершенно искренними. Я улыбнулась маме и произнесла тихонько: Спасибо! Это был прекрасный вечер — несколько драгоценных часов радости после стресса, пережитого мною в суде.

Родители наняли иллюзиониста, который показывал глупые забавные фокусы с шарфами и воздушными шариками. Все с удовольствием лопали именинный торт. Я почти ничего не ела из-за своего пищевода, но это не испортило мне настроения.

Год назад в этот день Майкл повел меня на обед в шикарный ресторан вУэст-Энде, — мелькнула у меня мысль, но я не стала на ней останавливаться. Я увлеченно срывала упаковку с кучи подарков. Часы, сумочка, топ с высоким горлом — друзья знали, что я предпочитаю скрывать шрамы на груди… Внезапно я поняла, как мне повезло, что вокруг такие люди. Семья и друзья, которые любят меня независимо от того, как я выгляжу.

— Спасибо вам всем, спасибо огромное! — провожая гостей, воскликнула я. Мне хотелось, чтобы они остались со мной навсегда, но было уже довольно поздно, и они одевались, торопясь на обратный поезд в Лондон.

— Береги себя! Скоро увидимся! — Друзья расцеловали меня на прощание. Когда мама закрывала за ними дверь, я едва сдерживала слезы.

— Что случилось? — озабоченно повернулся ко мне папа.

— Просто… не хотелось, чтобы они уходили.

Ребята возвращались в Лондон, к своей обычной жизни. Как бы мне хотелось поехать с ними! Хотелось снова бежать за пиццей, а потом сидеть со всеми прямо на ковре, болтать, развлекаться. Но эти дни не вернешь. Теперь у моих друзей новая квартира — их жизнь продолжается. А я застряла здесь, влача жалкое существование, в котором нет места ничему, кроме поездок в больницу и на судебные заседания, кроме слез и страданий. Конечно, и в теперешней моей жизни случались яркие моменты. Как, например, сегодня, когда я чувствовала себя спокойной и счастливой, радуясь, что по-прежнему жива. Но такое случалось нечасто. Никому не пожелаешь такой жизни, и уж тем более она не подходит двадцатипятилетней девушке.

Родители не знали, что сказать, чем утешить меня. Я постаралась взять себя в руки ради них. Но душа моя просто рвалась на части.

На следующее утро у меня не было времени спокойно посидеть и привести чувства в порядок. Нам нужно было возвращаться в суд — ждать приговора, от которого зависело все наше будущее.

Мы просидели в той тесной комнатке целый день — все ждали и ждали. Каждый раз, когда открывалась дверь, мы дергались от нетерпения, но напрасно. Почему они так долго заседают?

— Это плохой знак, — хмуро заметила я, вышагивая взад-вперед по комнате. — Если бы они мне поверили, то уже признали бы его виновным.

— Не обязательно. Принятие таких решений требует времени. Это значит, что они серьезно подошли к делу, — возразила мама.

Я взяла в руки какой-то журнал, потом разочарованно бросила его на место. Ну какое мне дело до того, кто из знаменитостей расстался или какая модель туфель на платформе опять входит в моду? Раньше подобные вопросы интересовали меня, однако теперь все это казалось поверхностным и неважным.

Я представляла себе, как Дэнни сидит в своей камере. Нервничает ли он? Боится? Надеюсь! — с горечью размышляла я. Но на самом деле так не думала. Он такой самоуверенный и высокомерный — наверное, полагает, что выйдет сухим из воды. И уже планирует, что будет делать, когда его отпустят. Сытный обед, приготовленный мамой, а потом — несколько стаканчиков в ближайшем баре, где дружки, поздравляя, будут хлопать его по спине. Молодчина! — Я будто вижу, как они смеются. — Эта сука не смогла победить тебя. Ты ей показал, Дэнни!

А что потом? Он запросто может поиздеваться над еще какой-то девушкой так же, как надо мной. А в следующий раз — даже пойти на убийство. Он будет считать себя безнаказанным, находящимся выше закона. Я содрогнулась.

Мы ждали долгих восемь часов. Потом, в пять вечера, к нам заглянул служащий суда.

— Есть новости? — спросила я, вскакивая. Он покачал головой и сказал, что присяжные перенесли заседание. Они все еще не вынесли приговор, поэтому нам придется вернуться завтра.

— О Боже! — простонала я и разрыдалась. Мама обняла меня.

Ночью я не сомкнула глаз. А на следующий день было еще хуже. Взвинченная до предела, я ни секунды не могла усидеть на месте. Я металась туда-сюда по маленькой комнатке, замирая каждый раз, когда слышала шаги за дверью. Сегодня должны вынести приговор. В любую секунду могли войти Уоррен или папа — и с радостной улыбкой объявить, что Дэнни признали виновным. Но минуты тянулись за минутами, а никто так и не приходил. Я постукивала ногой. Сжимала липкие ладони. Он точно уйдет от наказания, я знала это. Мне нужно немедленно уезжать — прямо сейчас мчаться домой, бросать вещи в чемодан, садиться на самолет, летящий в какую-нибудь далекую страну, где он меня никогда не найдет. И тем не менее весь остаток жизни придется в страхе оглядываться через плечо, с ужасом ожидая, что вот-вот появится Дэнни.