Шрифт:
Глава 1
В гостиной нашего коттеджа разыгрывается трагикомедия. Мама упорно закидывает свои и мои вещи в старенькие, повидавшие не одно путешествие чемоданы. Папуля выкидывает одежду обратно и пытается вразумить буйствующую супругу:
– Ангелина, остановись!
– Ни за что, Гена! Сказала, что уеду, значит уеду! И Янка со мной!!!
Я тихо вздыхаю. Меня мама хочет забрать с собой в обязательном порядке. Несмотря на то, что у меня через три месяца ЕГЭ. Мы живем в деревне, но не маленькой, умирающей, с одними стариками. Наша деревня большая, богатая, с хорошими домами, развитой инфраструктурой. Отец работает начальником на угольном разрезе. Мы не бедствуем. И все было хорошо до недавнего времени…
– Да что же ты будешь в городе делать, Лина?! – орет папа. – Ты же умеешь только на сцене играть, командовать. Ну… еще пироги печь.
Мамуля моя редкой красоты и таланта женщина. Когда-то окончила театральный институт. Но на пути к славе встретила молодого настойчивого Гену и вышла замуж, поставив крест на карьере. Почти. В деревне нашлась все же работа почти по специальности. Сразу после декрета мамулю пристроили завклубом, где она счастливо трудилась все эти годы.
Мама на минуту отрывается от сборов и смотрит прямо на отца:
– Напугал! Вся жизнь театр, а люди в ней актеры! Я замуж выйду и стану делать то, что всегда делала. Буду играть… на нервах мужа, разыгрывать ему сцены и командовать им…
– И его допечешь.…Удерет! – отвечает отец.
– А как допеку, так пирогов напеку, буду прикармливать, чтоб не удрал. И вообще, не все же такие как ты крокодилы, Гена! – фыркает мама. – Уверена, есть на свете достойные мужчины, неспособные на предательство.
Все, у мамули в очаровательной головке созрел план. По ее мнению гениальный. По-моему – идиотский. Мне больше нравятся рассуждения отца. Он уйдет, а мы с мамой, дедом Егором и бабушкой Степанидой (родителями отца) останемся тут, в коттедже. Мамуля, по-прежнему, будет трудиться на культурном фронте, бабуля вести хозяйство, дед бездельничать, я окончу школу… Папа снова делает попытку:
– Лика, ну неужели мы не сумеем прийти к компромиссу и решить небольшое недоразумение?!
– Что?!! – мама едва не задыхается от злости. Ее огромные зеленые глаза гневно сверкают. – Надькин восьмимесячный живот ты считаешь маленьким недоразумением?! И ведь вся деревня знала, кто отец, кроме меня. Гена, ты хоть сам понимаешь, что натворил?!
Последние слова слышит бабушка Степанида. Она не выдержала, примчалась из кухни с поварешкой в руках и теперь виновато смотрит на невестку:
– Гелька, ну не серчай ты так на Генку моего. С кем не бывает. Дело-то житейское.
– Степанида Николаевна! – поворачивает к свекрови мама. – Вы уж определитесь, кого родили – крокодила Гену или Карлсона? Заделать ребенка своей секретарше это – не дело житейское, а подлость! Все, конец! Я дочь предателю не оставлю. Яна, ты со мной?
Мама старается держать себя в руках, но я понимаю, как ей тяжело. Бросить одну я ее не смогу. Соглашаюсь без тени сомнения:
– Я с тобой, мам.
Подхожу, чтобы взять чемоданы, но баба Степанида преграждает мне путь:
– Не пущу Янку в город!!! Там енти водятся… ну страшные такие…
– Кто?! – мы с мамой дружно замираем и задаем вопрос хором.
– Ну енти… Сейчас вспомню. А.. мажоры, вот!!! Уж больно эти мажоры до молодых девок охотчи! Мне Петровна рассказывала. А Янка у нас вон какая красавица.
– Есть в кого! – гордо добавляет мама, поправляя белокурый локон.
Мы с ней и, правда, очень похожи.
Дед Егор задумчиво чешет затылок и спрашивает:
– А шо за страшный зверь этот мажор, а? Внуча, объясни!
Я улыбаюсь и отвечаю:
– Мажор, дедушка, ну… это такой человек, которому не надо зарабатывать на жизнь. Он живет в свое удовольствие, спит, сколько хочет, ест, что пожелает, тусит с друзьями в клубах.
Дедуля внимательно слушает меня, а потом восклицает:
– Мне ведь тоже работать не надо, пенсия. Сплю до обеду, ем, что живот треба, вона сала с картохой натрескался. А вечером с Никитой Дмитриевичем и Васькой Рыжим по стакану самогоночки на грудь принимаем. Аккурат возле клуба! Выходит я и есть мажор, внуча!!!
Дед гордо задирает нос вверх.
– Бухарик ты, а не мажор!!! Тебе б для мозгу тренажер! – возмущается бабуля и пытается стукнуть мужа половником по лбу.
– Нет, мажор! – упирается дед. Ему явно нравится незнакомое "заграничное" слово. – Мажор, сказал! И друганы мои, Никитка с Васькой, тоже мажоры!! А они и знать об этом не знают, надобно позвонить…
Но сделать звонок дедуля не успевает. Трещит мамин мобильник. Она отвечает на вызов и обращается ко мне:
– Яна, такси подъехало.
– Хорошо, мам. Я мигом.
Накидываю на плечи ветровку. Обнимаю бабушку и дедушку. Даю обещание:
– Я буду приезжать. Каждый выходной. Уже в эту субботу увидимся, ба. Обещай, что не будешь плакать…
…Мама уже на улице. Она прощаться ни с кем не стала. Прошла мимо отца, даже не взглянув. Я тоже зла на него, но так не могу. Папка все-таки. Но обнять ему себя не даю. Отец опускает руки, у него взгляд побитой собаки.
– Ну что ты хочешь, папа? Чтобы я сделала вид, что все норм? – спрашиваю я.
– Хочу, чтобы ты… поняла и простила!
– Я постараюсь, пап. Пока…
– Подожди, Яна! Возьми вот это! Здесь приличная сумма. И я пополнять буду каждый месяц.
Я беру у отца карту. Не считаю это зазорным. И выхожу на улицу, даже не сказав спасибо. Мне восемнадцать будет только через несколько месяцев. Пусть содержит! От мамы в этом плане толку ноль. Артистичная, тонкая натура! Практической жилки ноль… Ох, чую, придется мне решать все бытовые вопросы! Сажусь в такси рядом с мамой на заднее сиденье. Та обнимает меня: