Чтение онлайн

Любовь Жетона, если черный омут мужского желания можно именовать любовью, проявляется не только на словах. Сколько раз он в гневе сдирал с женщины платье, пытался завалить ее прямо на пол. Трезвел только при виде направленного на него пистолета.

Самый настоящий бык-производитель, зацикленный на оплодотворении безмозглых коров. Никак не может взять в толк, что Красуля — такая кликуха у Сотовой — не корова и не овца, она — человек, глава разветвленной группировки, владелица солидных счетов в банках, в том числе, зарубежных.

Интересно, чем она ему приглянулась? Разве мало у Жетона послушных проституток, готовых бесплатно удовлетворить его похоть? Что он нашел "с"едобного" в тридцатипятилетней женщине, похоронившей мужа?

Сотова прошла в ванную комнату, сбросила халат, ночнушку. Придирчиво оглядела в огромном зеркале свое тело. Груди еще не висят тряпками, живот не раздался, бедра в меру развитые, упругие. Прошлась мягкими ладонями по груди, животу, бедрам и будто подожгла себя — в каждой клетке вспыхнули маленькие костерки.

Конечно, она красива — и в обычном, и в сексуальном отношении — но Жетона, наверняка, привлекают не женские груди и бедра — состояние женщины, ее банковские счета и многочисленные «предприятия».

Еще раз оглядев свою стройную фигуру, женшина с раздражением набросила на голое тело прозрачный халатик. Не хватает еще ей дразнить и возбуждать свою плоть, истосковавшуюся по мужской ласке.

Покинув ванную, Надежда Савельевна возвратилась в гостиную. Сексуальные мысли не оставили ее, наоборот, заполнили сознание, вытеснив оттуда все прочие заботы. Телевизор подпитывал красочные мечты.

Надежда Савельевна потянулась. Ей стало жарко, пришлось развязать пояс на халатике. Все же природа дает о себе знать, ее не придавить трезвыми размышлениями. Красулю взбудоражили танцующие полуголые красотки, представила между ними себя. Мужики смотрят, облизываются, а она, обнаженная, танцует перед ними… И выбирает самого достойного…

Вдова распахнула халатик, заметалась на простынях. Раздраженно выключила телевизор. По спине, от затылка к тазу, пробежали щекочащие мураши. Будто под халат забралась мужская рука.

Хватит нежиться! Расслабление слишком опасно, вполне можно лечь либо под «Жениха», либо под «Жетона». Какая разница? А ей мимолетный секс не нужен, она дождется своего единственного.

Неизвестно по какой таинственной ассоциации перед мысленным взором женщины появился… Михаил Федоров. Будущий «компаньон» — настоящий мужчина, сильный, настойчивый, не зря при его прикосновении по ее телу растекается слабость и томление.

Странно, но это видение мигом сняло с женщины нарастающее напряжение. Словно она бросила в рот несколько таблеток успокоительного. Укрылась простыней, позвала.

— Петенька, Вика пришла?

В дверь гостиной осторожно протиснулся рыжий парень — водитель, слуга, охранник. Когда Надежда Савельевна решится наконец утихомирить греховные желания, она лучше ляжет под Петеньку. Скромняга парень, тихий, услужливый. Интересно, как он поведет себя в «нестандартной» ситуации?

Мысленно нарисовала картинку. Лежит обнаженная поверх простыней. Входит вызванный Петенька. Женщина призывно улыбается, манит его к себе. Слов не нужно, в сексе они — лишние…

«Картинка» не получилась. Неожиданно Петенька превратился в… Федорова. Сделалось жарко, щеки стыдливо порозовели.

— Спрашиваю: Вика пришла? — охрипшим голосом повторила она.

— Нет. Задерживается.

Повинуясь жесту хозяйки, рыжий покинул гостиную.

Еще одна головная боль — дочь! С неделю тому назад Надежда Савельевна заметила на локтевом сгибе Вики едва заметные точечки. Происхождение можно не пояснять — шестнадцатилетняя девчонка уже села на иглу.

Запереть в комнате? Попытаться воздействовать на психику? Зряшное занятие — дочь переняла у матери упрямство и неприятия насилия в любой форме. Выбросится из окна, в отместку отдастся тому же Петеньке, перережет вены на руках. лучше не угрожать — спокойно поговорить, предупредить о гибельных последствиях.

Вечером пришла в коннату Вики, присела рядом на кровать. Постаралась внушить, раз"яснить, предостеречь. Вика насмешливо улыбалась, но слушала внимательно. Авось, проникнется материнской тревогой, поймет грозящую ей опасность.

Несколько дней дочка держалась — во время приходила домой, была необыкновенно ласкова. Новые точечки вроде не появились.

И вот — новый «загул»!

Надежда Савельевна прошла в гардеробную, сбросила халат. Стараясь не смотреть на обнаженное тело, натянула обычный «выходной» костюм: плотно облегающий фигуру черный свитерок, такие же шаровары. Волосы скрутила, спрятала под берет. Короче, превратилась в юркого парнишку. Единственное место не удалось замаскировать — пышные холмики грудей. Переодевание завершил небольшой плоский пистолетик в кобуре пристегнутой между ногами.

— Петенька!

Рыжий снова заглянул в комнату.

— Слушаю, хозяйка?

— Вызывай машину. Ты — за руль, Хвост — рядом. Жадюга и Верткий — со мной на заднем сиденьи. Поедем искать Вику. Снаряжение — боевое.

Боевое означает — снаряженные автоматы, под сидением — гранатомет. Прогулка по ночной Москве сравнима разве с рейдом в тыл противника во время войны. * * *

Небо нахмурено — ни одной звезды. Уличные фонари тускло освещают пустые тротуары и припаркованные к ним легковушки. Черные глазницы окон незряче вглядываются в невидимую жизнь, протекающую под деревьями скверов и парков. Иногда, покачиваясь, проходит бомж, безнадежно осмотрит безлюдную улицу «безработная» проститутка. Поневоле вспомнишь застойный период, когда — массовые гуляния, целующиеся в укромных уголках парочки, прогуливающиеся перед сном пенсионеры… Все это — в прошлом, не дай Бог, возвратится. Ибо сегодняшняя преступная Москва для таких, как Красуля, — средство жизни, сфера обитания…

Мимо «мерседеса» проехал милицейский «жигуль». Будто опомившись, резко развернулся, загородил дорогу. Из него выбрались парни в бронежилетах с автоматами. Осторожно подошли к машине Сотовой.

— Документы?

Надежда Савельевна обворожительно улыбнулась, спокойно протянула паспорт с вложенной бумажкой в сто баксов. Меньше дашь — неудовольствие, могут задержать для «выяснения личности», больше — подозрение.

Сержант наклонился, вглядываясь в лицо пассажирки. Внешностью — мужик, по паспорту — баба. Нормальные, законопослушные люди так не маскируются.