Кратос
Шрифт:
У меня тоже Игла Тракля. Выстрелить! Немедленно! Но мое предвидение мгновенно ответило: нет, они будут раньше.
То, что произошло потом, было скорее результатом нового, неведомого мне раньше инстинкта, чем разумного действия.
Движение пушек чудовищно замедлилось, они двигаются, как черепахи. Я сначала не понял, что происходит, и скомандовал своим людям:
– Ко мне! Быстро!
Они, видимо, услышали, но двигаются еще медленнее пушек, словно вязнут в воздухе, вдруг превратившемся в плотную и липкую трясину, а я ничего не могу поделать.
Зато сияние вокруг меня стремительно светлеет и разрастается. Думаю, что со стороны это выглядит, как мгновенная ярчайшая вспышка. Я совершенно четко осознаю, что замедлились не пушки и люди – замедлилось время, и что оно не имеет ко мне никакого отношения.
Из моего сияния выстрелили белые шнуры энергии и, словно щупальца, потянулись к моим друзьям. Обхватили их, приподняли и потащили ко мне. Сияние осветило полкрыши и накрыло и их. И тогда произошло то, что случилось со мной в доме Алисии и практически не было мною осознано, оставшись смутным воспоминанием, в которое я сам верил не до конца. Я вместе с моими людьми, накрытыми свечением, исчез на крыше одного корпуса и появился на крыше соседнего, рядом с Иглой Тракля. И тогда прогремел выстрел, снося и выжигая все на пустой крыше, где мы стояли меньше мгновения назад.
Мои люди лежат рядом и с трудом поднимают головы, ошарашенно глядя на меня.
– Все в порядке, – сказал я. – Вниз! На чердак!
И снова замедляю время. Теперь я умею управлять этой способностью. Иначе мы не захватим орудия. Здесь ими управляют теосы.
Все здесь кажется заполненным вязкой серой ватой. Ощущение, как в доме Алисии. Местные хозяева пытаются заблокировать мою Силу. Но я понимаю: не выйдет. Слабо!
Останавливаемся перед дверью в чердачное помещение, и я снова делю свой отряд.
– Юля, Гена, возьмите половину людей и останьтесь здесь. Если будет атака снизу, попытайтесь удержать лестницу.
Они кивают.
А иным зрением я вижу, как к корпусу приближаются гравипланы теосов.
Не успеть!
– Подойдите ко мне ближе! – говорю я своей части отряда. – Оружие на изготовку. Спина к спине!
Хватит ли сил? Я чувствую себя совершенно вымотанным.
Сияние светлеет и окутывает людей, стоящих рядом со мной, но не жжет, как когда-то на линкоре «Святая Екатерина», в храме Шивы и на улице Шамбалы. Я теперь могу с ним управляться. Оно ласково и легко, как снежное покрывало. Происходит что-то похожее на объединение сознаний, я совершенно четко знаю, что если я отдам мысленный приказ стрелять, они его выполнят так, как будто это их воля, а не моя.
Теперь главное попасть в цель. Мы должны оказаться точно под Иглой Тракля. И стены вокруг исчезают и появляются снова.
– Стреляйте! – мысленно кричу я.
И от нас расходятся лучи гамма-лазеров и скользят по стенам. А в следующее мгновение я активизирую воронку Тракля, и она выжигает все вокруг, кроме панели управления станковой Иглы Тракля над нами.
Я успеваю увидеть опустевшее помещение с вывороченными и снесенными стенами и обугленными останками оборудования и людей, которых задело краем воронки и не затянуло внутрь, и рука ложится на панель управления. Я ставлю воронку Тракля под острым углом к вертикали, так чтобы затянуло гравипланы, но прошло мимо корпусов тюрьмы. Не получается, машины слишком близко, и в последний момент я понимаю, что задену здание, но другого выхода нет.
Чудовищный гул и свист. За нашими спинами срезает крышу и часть следующего этажа. Где-то за стенами Центра вспыхивает лес, и небо отражает алое зарево.
И все стихает. Я без сил опускаюсь на заваленный осколками бетона и засыпанный бетонной пылью пол прямо под участком выжженной крыши. Надо мной чистое небо, без всяких гравипланов, уже светлеющее перед рассветом.
Кто-то трясет меня за плечо. Поднимаю голову.
– Вставайте, командир! Там бой, за дверью. Слышите?
Я тупо смотрю на запертую дверь. Я просто забыл про нее. Но оказывается, стены для меня не препятствие. И я вдруг понимаю, как я преодолевал переборки на гибнущей «Святой Екатерине», тогда еще не осознавая, что происходит.
– Вставайте! – в голосе моего солдата слышится отчаяние.
И я наконец тоже начинаю воспринимать звуки боя. До сих пор я не слышал ничего, кроме этого голоса, наверное, не слышал и его, просто воспринимал мысль.
С трудом поднимаюсь на ноги. Воронка прошла совсем рядом от той стены, и здесь коридор открывается в рассветное небо, а рядом запертая бронированная дверь соседнего помещения.
Я открываю дверь аккуратным лучом гамма-лазера, слабеньким, почти не светящимся в видимой области, боясь навредить своим.
Юля обороняется отчаянно, то и дело скрываясь за выступом стены, но остальные ей не помощники, двое мертвецов и семеро полусонных клуш, с трудом поднимающих оружие. Мои люди словно заражаются этой проклятой сонливостью и становятся неповоротливы, как разбуженные зимой медведи. Внизу, на лестнице, разгорается золотое сияние и плывет к нам.
И тогда мне на перстень связи приходит сообщение. Радостный голос Артура:
– Задание выполнено, господин полковник! Корабли наши! Корабли наши, Джульетта!
Я гляжу на Юлю. Она кивает, слабо улыбается мне.
– Только торопитесь, – кричит Артур. – Возле космопорта идет бой.
– Ждите, – приказываю я. – Это наши. Они прорываются к вам. С ними Герман.
Раздаются выстрелы, и мы с Юлей снова ныряем за стену, а рядом падают наши люди, парализованные светом Манипуры. И я понимаю, что стреляют из аннигиляторов на самой малой мощности. На потолке выжжено черное пятно верхним раструбом одной из воронок.
– Отступайте сюда! – ору я своим людям, тем, кто еще остался. – За стены.
Я могу прикрыть моих людей, но для этого они должны быть рядом.
Вокруг меня разгорается золотое сияние, накрывает моих товарищей, и они приходят в себя.
И тогда мы слышим голос. Кажется, что он звучит в моей голове, переданный непосредственно, без устройства связи, словно под черепной коробкой включили динамик на полную громкость. От сигнала перстня связи ощущение другое, не такое давящее и неприятное.
– Сдавайтесь! – приказывает голос.
И сила этого приказа трогает даже меня, только я могу сопротивляться.