Чтение онлайн

– Ну, на то он и командир.

– Верно, пускай отвечает, а то карбас в щепы разнесет – нам отвечать.

– Это не ладно, айда к мотору, возьмем Николаева.

Одновременно разобрали, что Николаев делает нам с катера знаки подойти к нему.

С большим трудом приблизились к катеру и осторожно подошли на расстояние двадцати метров. Взмахом набежавшей волны нас столкнуло с катером. На один только миг борта соприкоснулись, и снова катер как мячик отлетел от нас. Но «молодой» был уже у нас и выкарабкивался из воды со дна карбаса, чтобы стать на руль.

Стуча мотором и зарываясь в воду, катер ушел к «Таймыру», а мы стали бочком продвигаться к береговым бурунам. Однако после часа напрасной борьбы с приливом стало ясно, что сегодня у нас ничего не выйдет. Невозможно было отыскать в пене прибоя место, где вливается речка Москвина, чтобы войти в ее русло. Всюду бурлила белая пена.

Против разлога, откуда должна была вытекать Москвина и где стояли люди и махали нам руками, пена была особенно сильной.

«Молодой» не захотел рисковать карбасом и повернул обратно.

Совсем стемнело. «Таймыр» угадывается только по огням. Временами, когда между нами и «Таймыром» становятся высокие горы мятущейся в реве воды, исчезают и эти путеводные огоньки.

Грести невероятно трудно. Весло то уходит в воду по самую уключину, то невозможно достать до волны даже его концом. То-и-дело кто-нибудь срывается с банки и задравши ноги летит на дно карбаса. Подвигаемся так медленно, что совершенно не заметно приближения к судну.

Два часа ушло у нас на то, чтобы вернуться к кораблю.

С облегчением услышали команду:

– Правая греби, левая табань!

Карбас нырнул с волны и вошел в более спокойную полосу с подветра «Таймыра». Один за другим развились сверху несколько фаллиней. Но их не так просто было от нас поймать. Карбас не стоял на месте.

– Суши весла!

По носу карбаса стукнул штормтрап и сейчас же исчез в нескольких метрах. Снова он рядом с нами и снова убежал. Так по одному, ловя мотающийся штормтрап с прыгающего на волне карбаса, мы перебираемся на палубу.

От сброшенной одежды потекла широкая полоса воды. В дверях появился юнга Алешка.

– Николай Николаевич, у вас опять с подмывальника ведро плещет?

Но, увидя груду мокрой одежды, только махнул рукой.

В кают-компании матшарцы встретили нас не особенно любезно.

– Эх, вы, морячки тоже!… До берега не дойти. Из-за вас теперь еще сутки потеряны.

Но на нашей стороне оказался капитан.

– В такой погод как мошно кафарить… ведь погода, это понимать нада.

Все примирились за ведерным чайником дымящегося кофе, заботливо приготовленного на паяльной лампе механиками.

Я с наслаждением вытянулся в своей теплой койке, убаюкиваемый широкими размахами болтающегося, как поплавок на привязи, корабля.

Однако выспаться так и не удалось. Над головой при каждом наклонении судна грохотал штуртрос. Временами казалось, что освобожденное перо руля со всего размаха бьет своей многотонной массой по стальному борту «Таймыра».

Утром поднялся вопрос, доколе же ждать? Особенно нетерпеливы были матшарцы. Но Александр Андреевич категорически отказался отпустить на берег карбас, не говоря уже о моторе. Только во второй половине дня, когда ветер как-будто немного спал, капитан согласился отпустить желающих сделать еще одну попытку высадиться на берег.

На этот раз мы были умнее и с ног до головы оделись в непромокаемое. Спустили самый большой баркас. Уселись восемь гребцов. Николаев на руле.

Разницы в волнении со вчерашним нет никакой. Преимущество только то, что сегодня светло. Подгоняемые приливом, мы быстро подошли к полосе пенистого прибоя. Здесь возник вопрос, где же подойти к берегу так, чтобы не прикончить карбас.

Решили спускаться кормой на дреке.

Выбрав момент, «молодой» закричал:

– Бросай дрек!

Линь стал быстро развиваться. Нас тащило к берегу.

– На воду!

– Навались!

Цепляясь лопатками весел за песок, изо всех сил налегаем на весла.

– Бери на прикол!

Но это излишне, нас и так уже выкинуло во всю длину конца.

Один за другим прыгаем за борт. Воды немного – по колено. Быстро идем к берегу. В карбасе остались двое на тот случай, чтобы выбрать его дреком, если станет прибоем бить о грунт.

Навстречу нам по берегу уже бегут люди. Это оказались рабочие, ставившие знаки. После первых приветствий выяснилось, что они не имеют никакого намерения грузиться с нами.

– Так мы же имеем предписание снять вас!

– А мы имеем предписание закончить работу к 10 сентября, когда за нами должен зайти сюда «Полярный», возвращающийся с постройки знаков на Колгуеве.

– Как десятого, когда вчера, 3 сентября, мы получили указание Убеко?

– Да у нас еще работы-то на неделю… Вот, может, их вы должны снять, – рабочий указал в сторону белеющих в километре палаток.

– Так разве это не ваши палатки?

– Не, это гидрографы.

Пошли к гидрографам. Оказалось, что и их партия ведет работу по съемке берега и не собирается с нами уходить. Она сделала интереснейшие открытия в отношении неточности прежних карт канинского берега и надеется проделать еще много съемок до прихода за нею судна.

– Так на кой же чорт мы здесь торчим вторые сутки?

– А мы думали, что вам от нас что-нибудь нужно, или новую партию привезли. Вон я даже самоедов, которые везли нас по берегу, не отпустил, когда вас увидел. Со всем стадом здесь стоят. Думал, вам могут понадобиться.