Край
Шрифт:
Эван кричал:
— Вы нас всё равно не достанете! Мы туда влетим, и проход с обратной стороны запаяем! Ха-ха!.. А сколько вы ещё времени потратите, прежде чем прилетите сюда на других сварочных аппаратах?.. К тому времени мы уже узнаем всё, что должны узнать…
Призрак предупредил:
"Они уже через минуту будут здесь".
— Но и мне немного до завершения осталось…
Эван понимал, что говорит он неправду. Ведь он не проплавил преграду хотя бы в одном месте, а по его разумению надо было проплавить целый круг, в которой мог бы влететь аэроцикл. На это и часа не хватило бы.
"Они уже здесь!" — сообщил Призрак.
Сзади раздалась команда:
— Немедленно прекратите. Отключайте сварочное оборудование и отлетайте на безопасное расстояние. В случае невыполнения приказа, открываем огонь на поражение.
— Как бы ни так, — процедил сквозь сжатые губы Эван.
Глаза юноши сверкали — в них смешалось чувство ярости и жажда обрести свободу.
Он продолжал плавить преграду, но уже готов был развернуть аэроцикл и броситься в атаку. У него ведь даже и оружие имелось — включенный сварочный аппарат. И, несмотря на протесты Призрака, он действительно бросился бы и схлопотал бы если не смертоносные, то усыпляющие заряды — это точно, но тут случилось то, на что он почти уже не надеялся.
Сварочный аппарат проплавил-таки преграду. Из образовавшегося проёма вырвался всё тот же луч волшебно-приятного зелёного цвета. Все краски жизни в его сиянии сплавились.
Конечно, человеческому глазу невозможно уследить за движением луча, но все последствия были видны — луч отразился от поворота туннеля, как от косого зеркала, и уходил дальше. Из этого помещения уже невозможно было увидеть, куда именно он вытягивался. Луч вырисовывался жилой, которая пульсировала, перегоняя в себе некое вещество.
Один из Ноктских аэроциклов ещё несколько мгновений назад висел в том месте, где теперь пульсировала жила луча. Теперь этот аэроцикл исчез.
У одного из оставшихся законников сдали нервы, и он без всякой на то команды выстрелил в Призрака. Но Призрак почувствовал, что в него собираются выстрелить, и отшатнулся в сторону. При этом он краешком крыла задел луч.
Призрак исчез.
И снова по зальце гремели голоса, в которых чувствовался испуг (всё же не предполагали они, с чем столкнуть здесь).
— Никаких движений! Оставаться на месте!
Но, конечно, Эван не собирался их слушаться. Уж слишком долго он был пленником Ноктских правителей…
И он направил свой аэроцикл в жилу зелёного света.
В Эвана всё-таки выстрелили (это были парализующие заряды), но, несмотря на меткость стрелка, заряды никуда не попали.
И аэроцикл, и Эван исчезли.
Глава 5
"Новое"
Испытывал ли Эван блаженство, попав внутрь зелёного луча? Пожалуй, нет. «Блаженство» — не то слово. «Блаженство» он испытывал в объятиях Мэрианны Нэж, а ещё раньше — в объятиях киноактрисы Мэрианны Ангел. Схожее с этим блаженство испытывали и миллионы других обитателей Нокта и других миров (а это совсем не значит, что подобные ощущения плохие)…
…Просто теперь Эван испытывал нечто особенное, что не испытывал до этого не один житель Нокта. Это было за пределами наслаждения или боли, за пределами любви и ненависти, это было и не чёрное, и не белое, и не зелёное. Но, тем ни менее, это было сильнейшее чувство, которое захватило всего Эвана, вытеснило все его обычные чувства и воспоминания. Он словно заново родился, — родился в другом мире, где нет ничего привычного, но все новое и захватывающее…
Сколько это продолжалось, Эван не знал, потому что и само понятие времени забылось, осталось в прежнем мире. Но всё же в эту живую неизменность донёсся зов. Это был очень слабый зов, но всё же он прорвался из прежней жизни.
Тогда Эван сделал движение…
Прежнее восприятие мира вернулось к нему, вернулись и воспоминания, и он понял, что видит тот луч тёплого зелёного света, который вырвался из недр "Объекта".
Потом Эван оглянулся…
Он находился в месте совершенно ему незнакомом, необычном. Он видел лазурное небо, он видел миры, но… он видел и облака…
Я уж уверен, что читатель этой книги, если он только не житель Нокта, знает, что такое облака. А вот Эван облаков прежде не видел. Ведь и над его родным миром, и над Ноктом, и над теми весьма многочисленными мирами, на которых он побывал, никаких облаков не было…
А теперь Эван видел облака. Они не вращались вокруг какого-нибудь мира или миров, они свободно плыли, свободно меняли свои очертания. Эти облака обладали таким свойством, что сила тяготения не властвовала над ними. Облака образовывали арки, туннели, залы; они были видны и вблизи, на большом расстоянии. В какую сторону ни глянь — везли находились облака, и ещё — миры, которые облака обвивали своими почти невесомыми прикосновениями.
И хотя внутри этих облаков видимость значительно сужалась — облака не порождали тени, и повсюду виднелись просветы привычного лазурного цвета.
Увиденное понравилось Эвану, но в то же время он недоумевал. Что же это за место такое? Как это новое связать с прошлой жизнью? Какой в этом смысл?…
Эван огляделся, желая увидеть зелёный луч из «Объекта» и, быть может, вновь к нему прикоснуться. Но, куда ни глядел Эван, а луча больше не видел.
А потом юноша заметил, как поверхность одного из облаков всколыхнулась, пошла рябью, затем из этого облака выступил фиолетовый купол…
И первая мысль, которая пришла в голову Эвана была: "Вот летающий аппарат, столь же удивительный, как и это место. Кто этим аппаратом управляет?.. Надеюсь, что это дружелюбное существо…"
Висящий в пространстве Эван замахал руками, закричал:
— Э-эй, я здесь!
Затем даже сделал несколько движений, намериваясь приблизиться. А потом… Потом купол полностью вырвался из облака, и оказалось, что за ним тянутся длиннющие, многометровые щупальца желтоватого цвета.
И щупальца эти, и купол оказались полупрозрачными, видны были внутренние органы (тоже полупрозрачные), видны были и водянистые, здоровенные глазищи, которые, как показалось Эвану, глядели прямо на него. Сразу вспомнились медузы, которых он немало повидал несколько лет назад, когда застрял на Водном мире…