Чтение онлайн

Солдатов внимательно прочитал заявление, отпечатанное на машинке; указанная в нем сумма значительно превышала первоначальную.

– Я смотрю, вы энергичный человек.

– Понимаю вашу иронию, – язвительно сказал Белкин. – А что мне оставалось делать? Под лежачий камень вода не течет. Вы считаете, что жаловаться безнравственно?

– Жалобы, когда они справедливы, всегда полезны. Но ваши лишь отвлекали нас от работы. Розыск и без них проводится достаточно активно. Давайте поговорим о деле. Я думаю, что объективности ради необходимо допросить вашу жену.

– Вы считаете, что в чем-то я не объективен? – прервал его Белкин. – Не понимаю вас.

– Потому, что не дослушиваете до конца, – с досадой проговорил Солдатов. – Похищены женские вещи. Жена лучше знает цену и приметы каждой из них. И еще потому, что нам нужно установить, кто бывал в вашем доме. Ведь кража-то совершена без взлома…

Толстое лицо Белкина вытянулось.

– Вы не имеете права подозревать в преступлении наших друзей, – почти закричал он. – Эти люди вне подозрений. Я буду жаловаться…

– Жалуйтесь на доброе здоровье, но с вашей женой мы должны побеседовать, – твердо сказал Солдатов.

– Кажется, вы убедили меня, – Белкин заискивающе улыбнулся. – Правда, она сейчас на отдыхе в Паланге. Гипертония. Сердце. Нервы, сами понимаете, – модные болезни века. – И тут же спросил: – Я заберу свое заявление?

– Раз принесли, пусть останется. Пригодится для дела. Это вспомнилось настолько четко, что он на какое-то мгновение отвлекся от допроса.

– Послушайте, Вера Евгеньевна, как вы попали к Белкину?

Она медленно подняла голову. В ее глазах уже не было злобы. Опять потянулась за сигаретой.

– Все рассказывать, жизни не хватит. – Губы у нее задрожали. – Гадко, дальше некуда… Как попала?.. Живем, как можем, без предрассудков. В гости не напрашиваюсь, зовут – не отказываюсь. В общем, живу по воровской пословице: носим ношеное, любим брошенных… Ладно, товарищ Петухов, оформляйте протокол. Только Тихий здесь ни при чем. Его не впутывайте. Он тогда в Ростов уезжал. О деле он ничего не знает. Ну а кража… Может быть, я и не совершила бы ее, да разозлилась я на этого Белкина – спасу нет! Сам пьет вино французское, а мне все водку наливает… Завелась я. Ну не гад ли? Решила – так просто не уйду. Когда этот жлоб уснул, собрала кое-какие побрякушки и спрятала в кабине лифта, там есть люк в потолке… Все наверх и положила.

– Он не заметил кражи?

– Мы утром вместе вышли. Чтоб не догадался, попросила подать мне в ванную губную помаду из сумочки – пусть видит: пустая сумочка. Когда провожал – обнял! Представляете? Душевность проявил. Так что уверен – его вещей при мне не было. Ох, нет у меня в жизни счастья! Да и какое может быть счастье у воровки? Известно – ворованное! – И заплакала.

Солдатов взглянул на часы, вздохнул и, не попрощавшись, вышел.

Прием граждан закончился быстро, но Солдатов чувствовал себя измотанным. Трудно держать на себе взгляды, полные надежд и ожидания. Люди излагали свои просьбы длинно, сбивчиво, и он, чтобы они не волновались, незаметно помогал им участливым тоном, подбадривающим взглядом.

Откинувшись на спинку стула, он смотрел в приоткрытое окно на далекие огоньки многоэтажных домов нового жилого квартала. За стеной надрывно звучал пылесос – там уже хозяйничала уборщица.

В дверь неожиданно постучали. Вошел Мухин с незнакомым мужчиной.

– Ваше указание выполнено, – отчеканил инспектор. Его голос прозвучал игриво. – Гражданин Боровик разыскан.

– Тысяча извинений! – проговорил Боровик. – Тысяча извинений! Я понимаю, что много ненужных хлопот вам сегодня доставил.

Солдатов, не скрывая укора, указал на стул и с интересом посмотрел на Боровика, который, порозовев от смущения, выглядел не таким внушительным, каким показался тогда при встрече в ресторане. Это был стройный, моложавый, довольно приятный человек. После перенесенного погрома в квартире он не потерял самообладания, держался с завидным достоинством. Солдатов, повидавший на своей работе многих потерпевших, с уважением смотрел на него, отметив про себя, что Боровик никак не походил на закройщика из ателье. Скорее администратор из театра, научный работник, репортер, но уж никак не закройщик.

– Вы, конечно, знаете о краже? – начал Солдатов.

– У плохих новостей ноги быстрые. Мне о ней еще утром сообщили.

– Утром? – удивился Солдатов. – Почему же в таком случае вы не обратились сразу в уголовный розыск? Такая задержка не в ваших интересах! Она осложняет поиск вещей и преступников.

Боровик ответил не сразу, но по его виду было ясно, что он и сам понимает странность своего поведения. Он зачем-то поставил на пол, а затем положил на колени черный узкий чемоданчик.

«Наверняка в этом чемоданчике отрез какого-нибудь материала, желтый клеенчатый метр и, конечно, булавки, ножницы, тонкие пластинки мела», – решил Солдатов. Он удачно выбрал тон разговора, и потерпевший быстро вошел в колею доверительной беседы.

– Нам нужны приметы похищенных вещей. Вы можете назвать?

– Конечно! Я зашел в квартиру с вашим сотрудником, – Боровик посмотрел на Мухина и быстро заговорил.

Солдатов убористым почерком записал приметы. Не считая двух отрезов японского шелка и кинокамеры, преступники похитили деньги и старинные украшения. Уточнив их приметы, он протянул Мухину исписанные листки бумаги:

– Передай это срочно дежурному по городу. Проследи, чтобы не тянули. И так больше суток потеряли.

– Неплохо бы сообщить и в соседние города.

– Обязательно! – согласился Солдатов. – Надо попросить их подключиться к этому делу. – Он вырвал из настольного календаря листок и набросал на нем перечень городов.

– Странно все это! – взволнованно проговорил Боровик, когда они остались вдвоем. – Меня целый день мучает вопрос: кто воры? Опять же дверной замок… Как его могли открыть – не понимаю.