Кража
Шрифт:
– Нет. У меня они на одном кольце – и от машины, и от гаража, и от квартиры… Они всегда при мне.
– Я хотел задать вам еще один вопрос, но не решаюсь… Вопрос, касающийся вашей личной жизни… Вы не собираетесь снова жениться?
– Есть такая мыслишка, – не сразу ответил Боровик. Солдатов понял, что и здесь у Боровика не все в порядке.
– Ну что ж, поздравляю.
– Женщина очень хорошая, – сказал Боровик. – Характер у нее редкий, я бы сказал, уютный… И сын ничего парнишка.
– Как у вас с ним-то?
– Психологией семейных отношений увлекаетесь, – добродушно рассмеялся Боровик.
– Да нет. Просто вспомнил свой вопрос: есть ли у вас дети? А вы как-то замялись.
– Парень ничего. Только с характером. Это и понятно. Он отца очень любил. Наверное, в такие годы у ребят все обострено, сложно. – Боровик говорил охотно, не таясь, как это бывает с людьми, не привыкшими хитрить.
– Сколько ему лет?
– Пятнадцать.
– Да! Тут нужны деликатность и мудрость взрослого. Вы попробуйте найти дорожку… – начал было участливо Солдатов, но Боровик перебил его.
– Легко сказать! Уже пробовал. Последнее время только этим" и занимаюсь. Даже пытался научить его управлять автомобилем.
– Ну и как?
– Предложения он не отверг, но… но и только.
– Как его фамилия, где он живет? – Солдатов выбрал момент для нужного ему вопроса.
– Калугин. На Комсомольской, пятьдесят шесть. Это от меня рядом. Сразу за универмагом…
– Знаю, – ответил Солдатов, быстро записав на перекидном календаре адрес, – а как вы посмотрите, если я постараюсь с ним поговорить?
– Я думаю, здесь третий будет лишним. Да еще из милиции. Парень он не простой, и моя профессия не вызывает у него восхищения.
– Ну, что ж. Рад бы вам помочь, – заканчивая разговор, сказал Солдатов.
– По моему делу ничего не слышно? – стараясь быть ненавязчивым, как бы между прочим спросил Боровик.
– Работаем активно. Если что, сразу же поставлю в известность. Но и вы не забывайте, звоните. Всего доброго.
– Обязательно. До свидания, – заторопился Боровик. – Желаю удачи. Ваша удача – в чем-то и моя удача.
Солдатов положил трубку и посмотрел на Мухина.
– Послушай, тебе ничего не говорит этот адрес?.. Комсомольская, пятьдесят шесть. Там еще в прошлом году домовую кухню открыли…
– Знаю я этот дом. Бывал там, – уверенно ответил Мухин. – Постойте-постойте. Так в нем Тихий живет! Мы еще возились с ним по карманной краже у персонального пенсионера. Там два дома под одним номером идут! Ну да! Два дома, две башенки. Одна – корпус первый, другая – корпус второй.
– Точно! Тихий там живет, – оживился Солдатов. – Ты его помнишь?
– Отлично помню. Нахальный тип. Усики, пробор, ухмылочка… У него не рот, а целый ювелирный магазин – все зубы золотые.
– Точно! – уверенно сказал Солдатов. – Я тоже вспомнил его. Видно, кто-то поубавил ему зубов. Слушай, почему Тараторка горой стоит за Тихого? Какой-то тут узелок непонятный. Тебе не кажется?
– Возможно. Но главное здесь то, что Тихий живет на Комсомольской… Там же, где будущая жена Боровика, Калугина!
– Мухин, да ты же кладезь мысли. Я понял тебя. Вот что мы сделаем. Завтра поработаем на Комсомольской. Надо посмотреть, кто такие Калугины и есть ли у них связь с Тихим… А я с утра еще раз побеседую с Тараторкой. Да, подготовь материалы на Тихого. Договорились?
ГЛАВА 14
На следующее утро Солдатов знакомится с архивной папкой на Тихого. Дважды судим, освободился полтора года назад. Работает автослесарем на холодильнике. Его соучастник по последней судимости живет в Ростове. Контактов с ним не установлено.
Так… так. – Солдатов быстро листал коротенькие справки, рапорта, текст копии обвинительного заключения, в котором говорилось, что при последнем аресте у Тихого изъяли мелкие кусочки золота. По ним реконструировать вещи в их первоначальном виде не представилось возможным.
Солдатов закрыл папку и сунул ее в ящик стола. Потом достал список вещей, похищенных у Боровика, и начал скрупулезно изучать его. Статуэтки, иконка, золотые кольца, броши, браслеты, старинные миниатюры. Очень хорошо. Но как все это уместить в такую неожиданную схему Боровик – Тихий? Где связь между ними? Солдатов сосредоточенно фильтровал обрывочные сведения, искал недостающие звенья. Предчувствие подсказывало ему, что такие звенья есть. Солдатов быстро сделал пометки в календаре. Он позвонил дежурному и распорядился привести к нему Тараторку.
Минут через десять в дверь постучали, заглянул милиционер.
– Вводите! – приказал Солдатов. Тараторка подозрительно осмотрелась.
– Холодно тут у вас, – она зябко передернула плечами.
– Сейчас. – Солдатов поднялся, закрыл форточку.
– Присаживайтесь, Вера.
– Ага, – тихо сказала она. – Долгий, значит, разговор?.. Как вы любите эти разговоры! Ведь и призналась, покаялась, вещи вернула, а вам все мало! Ну что еще?
Она выглядела неважно. Без косметики лицо казалось простоватым, даже каким-то несчастным. От вчерашнего вызывающего тона не осталось и следа.
– Вы пришли в себя? – спросил Солдатов.
– Опростоволосилась я вчера – век себе не прошу! – она с досадой ударила небольшим кулачком по коленке.
– Что вы имеете в виду?
– Ну что, что… Будто сами не знаете? Раскисла, нюни распустила и все вам рассказала… зачем – не пойму! Старею я, что ли?
– Все мы стареем, – участливо сказал Солдатов.
– Это точно. По себе чувствую. – Вера горестно и бездумно уставилась в окно.
– Скажите, Вера, вы давно знаете Белкина?