Чтение онлайн

То, что увидел в самолете Смирнов, было всего лишь малой частью документов, которые, готовя заговор, разрабатывал Тизяков. Его перу принадлежит большое количество Указов и всяческих программ.

Как и Крючков, Тизяков был убежден, что к руководству партией пробрались люди, выполняющие задания западных спецслужб. В документе «Анализ положения в стране, причины провала перестройки и пути выхода из кризиса», который Тизяков готовил как манифест ГКЧП, говорится: «Радеющие и любящие свою державу люди не смогли бы допустить за шесть лет такого развала страны. Этот развал происходит именно по преднамеренному плану… Руководством КПСС делается все, чтобы КПСС не нашла методов работы в новых условиях. КПСС обманута!» «Разве это, — вопрошает манифест Тизякова, — не требует: «Виновных к ответу!» Далее идет список «виновных», к которым наряду с Горбачевым, Яковлевым, Шеварднадзе причислен и… «верный ленинец» Егор Лигачев.

Второй лозунг в манифесте: «Надо навести порядок в стране!» Ясное дело, что надо. Но каким образом? Рецепт Тизякова таков: «Исполнительная власть должна быть сильной, и ей никто не должен мешать в работе… Общими силами надо бороться за спасение государства, сейчас речь идет о вещах жизненно важных, неизмеримо более значительных, нежели судьба любого отдельного человека…».

В портфеле Тизякова следствие обнаружило целый пакет готовых Указов, которые должны были послужить делу реализации доктрины «сильного государства». Эти документы не оставляют никаких сомнений в том, что ГКЧП ставил своей целью задушить демократические реформы, вернуть общество к той системе, которая существовала в стране до 1985 года.

Жизнь в «сильном государстве», согласно Указам Тизякова, выглядела бы следующим образом.

Советы всех уровней распущены, деятельность всех партий, кроме КПСС, под запретом, кооперативное движение и неугодная пресса — тоже. Забастовки, стачки — дело подсудное. По ночам мирные граждане вздрагивают от выстрелов, т. к. один из Указов Тизякова разрешает (цитируем дословно) «командирам патрулей (офицерам) министерства обороны и КГБ, захвативших на месте преступления: кражи квартир, домов граждан, грабежа граждан на улицах, изнасиловании — расстреливать на месте без суда и следствия с составлением в последующем акта за подписью всех членов патруля и, если есть, потерпевших…».

А править «сильным государством» должен был, согласно опять же Указу Тизякова, Совет Министров СССР во главе… с самим Александром Тизяковым.

В нарисованный ГКЧП рай, с Павловым у ворот, народ бы не поверил.

Министр угольной промышленности СССР Михаил Щадов докладывал Павлову:

— В Кузбассе начинается забастовка. Три шахты уже «лежат». Завтра за ними последуют другие. В Кузбассе надо вводить чрезвычайное положение…

Шло заседание кабинета министров СССР. Павлов сидел во главе стола. Лицо его было красным, почти багровым.

К обеду врач с большим трудом привел его в чувство, и он явился на заседание ГКЧП. Его намеревались послать на пресс-конференцию, но он отказался, сказав, что ему надо встретиться с министрами. Никто не настаивал: разве можно в таком виде на люди?

Трудно пересказать то заседание кабинета министров. Павлов постоянно терял канву разговора, перескакивал с одного на другое.

Присутствовавшие так и не поняли, с какой целью их собирали. Большинство решило: чтобы выяснить отношение к созданию ГКЧП. Павлов почти каждого строго спрашивал: «Ты — за?»…

Свидетельствует Дмитрий Язов:

— После заседания кабинета министров, мне позвонил Павлов: «Давай, ты что там стоишь! Арестуй этих забастовщиков!» Кто-то из министров, видимо, ему сообщил о начавшейся забастовке. Здесь я понял, что он уже «созрел», слишком выпивши…

Это был последний выход Павлова «в свет». После заседания кабинета министров он уехал на дачу и более оттуда не показывался. Дальнейшему участию премьер-министра в заговоре помешал тяжелый запой…

Когда жена министра обороны СССР Эмма Язова, утром услышала лязг танковых гусениц и сообщение о создании ГКЧП, она не на шутку испугалась за мужа.

Около 15 часов к ней на дачу приехала приятельница, Наталья Аверьянова.

— Я застала Эмму плачущей, — свидетельствует Аверьянова. — Она стала говорить, что не понимает случившегося, что звонила мужу, с ним что-то не то и она хочет к нему ехать. Набрала номер мужа и попросила прислать на дачу машину.

Когда пришла «Волга», Эмма Язова попросила меня поехать с ней. Нога у нее выше колена была в гипсе. Она практически не ходила. Мы с майором, который прибыл в «Волге», сняли ее с коляски и с большим трудом усадили в машину.

В Генеральном штабе министерства обороны у лифта нас встретил Дмитрий Язов. Мы прошли в кабинет, оставшись в нем втроем.

Эмма заплакала, видно было, что ее слезы ранят Язова. Он стал ее успокаивать. Эмма в ответ стала говорить, что все случившееся — это гражданская война, просила его весь этот кошмар остановить и позвонить Горбачеву.

Язов сказал: «Эмма, пойми: нет связи». Эмма опять стала плакать. После этого Язов сказал: «Эмма, ты пойми, я один».

В это время по спецканалу началась трансляция пресс-конференции ГКЧП. Эмма поинтересовалась, почему он не с ними. Язов, ничего не сказав, огорченно махнул рукой. «Дима, — заплакала Эмма, — с кем ты связался! Ты же над ними всегда смеялся. Позвони Горбачеву…» Язов с раздражением в голосе повторил, что связи нет…

Янаев сидел в центре стола на сцене зала, битком забитом советскими и зарубежными журналистами. Шла пресс-конференция.