Кремлевский заговор
Шрифт:
Свидетельствует Борис Громов:
— Бакланов упрекал Крючкова в том, что нарушена достигнутая ранее договоренность об отключении телефонов, электроэнергии в здании Верховного Совета. Предложил сделать это немедленно, в том числе оставить Белый дом без воды, в общем, полностью локализовать.
Когда Крючков поинтересовался у меня, введена ли в центр Особая мотострелковая дивизия имени Дзержинского, я сказал, что дивизия не выдвигалась, и в категорической форме высказался против операции, заявив, что внутренние войска в ней участвовать не будут…
Крючков негромко, размышляя вслух, сказал: «Что же, операцию надо отменять».
Свидетельствует Борис Громов:
— Бакланов стал говорить, что в таком случае надо каким-то другим путем захватить Ельцина и Российское правительство. Сказал: «Если мы их не возьмем, они нас повесят».
Крючков согласился с Баклановым, что надо отключить в здании Верховного Совета России телефоны, а что касается электричества, объяснил, что делать это сейчас уже бесполезно. На улице светает…
— Подводя резюме, — вспоминает Владислав Ачалов, — Крючков, сказал, что «надо еще раз всё обдумать»…
КАКИМ БЫЛО УТРО 21 АВГУСТА?
Рано утром Янаев позвонил Евгению Примакову и сказал, что хочет с ним встретиться.
На столе у Янаева лежал свежий номер «Правды» с его Указом, отменяющим все распоряжения Бориса Ельцина.
Примаков посоветовал Янаеву пойти незамедлительно на телевидение, распустить ГКЧП, сказать, что находился под постоянным давлением, и тем самым спасти себя.
На что Янаев буквально повторил слова Крючкова: «Надо подумать…»
Примаков, вернувшись к себе в кабинет, позвонил Лукьянову и зачитал ему текст заявления, которое он подписал вместе с членом Совета безопасности СССР Вадимом Бакатиным: «…считаем антиконституционным введение чрезвычайного положения и передачу власти в стране группе лиц. По имеющимся у нас данным, президент СССР М. С. Горбачев здоров…»
Свидетельствует Евгений Примаков:
— Во время телефонного разговора Лукьянов всячески хотел показать, что он не принадлежит к ГКЧП. Однако, когда я прочел ему сделанное накануне утром вместе с Бакатиным заявление против ГКЧП, Лукьянов сказал: «Не надо публиковать».
Я ответил: «Заявление уже опубликовано»…
Утром Горбачев, узнав по радио о жертвах в Москве, передал через Генералова Янаеву требование прекратить войну с народом.
…В 11.20 на аэродром «Бельбек» направилось подкрепление — разведывательный батальон: 84 морских пехотинца с полным вооружением и 7 бронемашин.
В 13.00 батальон разместился вдоль взлетно-посадочной полосы. Был проведен инструктаж личного состава. В случае несанкционированной посадки самолета должна была последовать команда «Приготовиться к работе!». С помощью звуковещательной установки надлежало предложить прибывшим сдаться. В случае отказа — уничтожить…
В 8.30 начальник Группы «А» Виктор Карпухин приказал Анатолию Савельеву взять нескольких сотрудников и срочно выехать на улицу Демьяна Бедного, где расположена радиостанция «Эхо Москвы».
— Надо ее закрыть, — сказал Карпухин. — Она передает дезинформацию.
Савельев взял с собой пятерых дюжих ребят и отправился по указанному адресу.
В 10.40 радиостанция «Эхо Москвы» замолчала.
Это было первое и последнее задание, выполненное «Альфой» в тревожные августовские дни.
«ЯЗОВ, ВЫ ПРЕДАЛИ НАС…»
Утром 21 августа Язов нанес еще один сокрушительный удар по ГКЧП. Он отказался явиться на его заседание.
Свидетельствует Владислав Ачалов:
— Перед коллегией министерства обороны, назначенной на 8 утра Язовым, я стал свидетелем его разговора с Крючковым. Разговор был жесткий. Язов говорил в трубку: «Я выхожу из игры. Сейчас собирается коллегия, которая примет решение о выводе войск из Москвы. Ни на какие совещания к вам я не поеду!»
Утреннее заседание ГКЧП длилось недолго. Встревоженные позицией Язова, уже через час заговорщики прибыли к министру обороны. Язов ничего утешительного не сообщил. Сказал, что коллегия министерства обороны высказалась за вывод войск. Если не убрать армейские подразделения, вряд ли удастся избежать новых столкновений. Достаточно поджечь один танк с боекомплектом, включающим 40 снарядов, — и быть большой беде.
Из протокола допроса Дмитрия Язова:
— …Бакланов возмутился, зачем, дескать, в таком случае надо было начинать? «Что ж, мы начали, чтобы стрелять?» — спросил я и сказал: «Умели напакостить, надо уметь >и отвечать…»
Вопрос:
— Как он реагировал на это?
Ответ:
— Бурно. Все реагировали очень бурно.
Вопрос:
— Как Вы думаете, в чем заключалась миссия приехавших?