Чтение онлайн

— А девчонка-то прехорошенькая, Честер!

«Держи себя в руках, будь начеку», — сказала она себе, начиная думать на привычном ей английском языке. Это были излюбленные выражения ее матери.

— С вашего позволения, джентльмены, я должна возвратиться домой. — Она хотела пройти мимо, но тот, кого звали Честером, схватил ее за руку.

— Никуда ты не пойдешь. — Резким быстрым движением Честер запустил пальцы за гофрированный вырез платья и разодрал его.

— Ах ты, сволочь! — Ники лягнула мужчину в костлявую ногу, но он не отпускал ее. Выругавшись сквозь зубы, с похотливой улыбкой он прижал ее к груди и свободной рукой обнял за талию.

— Ты, видать, девчонка не из робких. Люблю смелых.

Почувствовав, как прохладный ветер овеял ее обнаженную кожу, а липкая мужская рука скользнула по ее руке, Ники вздрогнула.

— Отпусти меня. — Она попробовала вырваться, но детина лишь рассмеялся. Крепче ухватил ее за талию и потащил к оврагу, заросшему травой.

— Можешь сопротивляться сколько хочешь, — сказал он, опрокидывая ее на землю. — Плевать я на это хотел. Мы с Билли все равно с тобой позабавимся. Бейся, не бейся, мы свое получим.

Она попыталась закричать, но он заткнул ей рот и вновь рванул ее выцветшее голубое платье.

Неужели это происходит с ней наяву? Ее сердце сжалось от страха. Чувство это до сих пор было ей мало знакомо.

Длинной костлявой ногой Честер придавил ее бедро. Билли сжал ее голову. Некоторое время они наблюдали, как над корсетом вздымаются и опускаются ее груди.

Ники охватили страх и отчаяние: почему она не послушалась Мишель? И что же теперь делать?

И тут до нее вдруг дошло, что негодяи посматривают на нее как-то странно: они оценивают ее кружевные панталончики, снежно-белый корсет и дорогую рубашку — все, что составляло разительный контраст с ее обтрепанным платьем.

— Такие дорогие вещички дочки арендаторов не носят, — сказал Билли.

Честер тихо выругался. Видя, что он замешкался, Ники воспрянула духом. Она попыталась пригрозить ему властью и богатством своего отца, но рука Честера затыкала ей рот, и все попытки хоть что-то проговорить не имели успеха.

— Мы зашли слишком далеко, не останавливаться же теперь, — наконец решил Честер. — Да и, — ухмыльнулся он, — мои причиндалы так напряглись, что просто терпежа нет.

Они рывком подняли ее и начали расшнуровывать корсет.

— Дай-ка мне твой ножичек, Билли.

Коренастый со смешком вытащил из кожаного футляра большой арканзасский охотничий нож. Такие Ники видела у матросов в Новом Орлеане. Игра солнечного света на стальном лезвии вызвала новый прилив страха, а затем вдруг возродилась смелость. Улучив момент, она высвободилась и изо всех сил ударила Честера коленом в пах. Тот, охнув, согнулся в три погибели и упал на землю. Не долго думая Ники бросилась бежать к лошадям, стреноженным на лужайке совсем недалеко.

«Помоги мне, Боже!» — молилась она, понимая, что только чудом успеет добежать до лошадей, освободить от пут одну из них и вскочить в седло.

Чудо и в самом деле произошло. Она уже слышала тяжелые шаги: своего преследователя, ощущала его неровное дыхание, а громкие ругательства, когда он зацепился ногой за ветку и грохнулся на землю, прозвучали совсем рядом. Она поклялась, что многократно помолится Деве Марии, и продолжала бежать.

Когда Ники добежала до лошадей, ее всю сотрясала дрожь.

Если бы только у нее было время отвязать и другую лошадь и отогнать ее подальше! Но коренастый опомнился, побежал следом. Поэтому она успела отвязать только маленькую гнедую кобылку и прыгнула в седло. Ники впервые ездила в мужском седле. Оно показалось ей не очень-то удобным. Но выбирать не приходилось. Она пригнулась к холке, пришпорила лошадь и понеслась прочь.

Обернувшись, она увидела, что Честер стоит прямо на дороге к дому, и решила, что поскачет в город. Вряд ли за ней туда последуют. Но по стуку копыт сзади она поняла, что именно таково его намерение.

Ники сжала колени, вцепившись в жесткое кожаное седло.

Ноги не доставали до стремян — едва ли она удержится. Но когда кобылка перешла на ровный устойчивый галоп, Ники почувствовала, что к ней возвращается уверенность. Миновав болото, она пришпорила лошадь. Если удастся перескочить через каменную стену в конце поля, не упав при этом, она сможет уйти от преследователя.

Так по крайней мере она думала, когда проносилась над стеной, но коренастый проделал то же самое.

«Господи, что теперь?» Еще туже зажав поводья, еще ниже пригнувшись, она гнала кобылку во весь опор. В Ла-Ронд ее ждет помощь, кто-нибудь сумеет обуздать этих насильников.

К тому времени как Ники на полном скаку въехала на главную улицу небольшого провинциального городка с вереницей торговых лавок, ее кобылка была в мыле. Продолжая эту безумную скачку, Ники оглянулась через плечо, чтобы поглядеть, не отстал ли ее преследователь, но тут дорогу ей преградила повозка, груженная большими бочками. Кобыла учуяла опасность раньше наездницы и поднялась на дыбы в отчаянной попытке избежать столкновения.

Ники заскользила вниз по ее спине и зажмурила глаза, ожидая болезненного удара о землю. Но ударилась она обо что-то упругое и, открыв глаза, увидела, что покоится в объятиях мужчины. Все еще помня о человеке, который пытался ее догнать, она забилась в руках незнакомца, но ее успокоил низкий мужской голос, который тихо произнес по-французски:

— С вами все в порядке, дорогая. Я не уроню вас.

Она постаралась овладеть собой, но заговорить ей удалось не сразу. Наконец, собравшись с силами, она с трудом выдавила по-французски:

— За мной гонятся… Их двое… Они хотели меня… Они пытались меня… — Она взглянула на свою кружевную рубашку, кое-где порванную, всю в грязи, с прилипшими травинками. Волосы, из которых выпали заколки, рассыпались медной волной по ее плечам. Грудь над корсетом поднималась и опадала с каждым неровным вдохом и выдохом.