Чтение онлайн

Этого он, конечно, не сделал — между тем она не сомневалась, что он знает, где она живет. Он не пытался связаться с ней со дня своего прибытия — впрочем, как показало ее тайное расследование, он вообще ни с кем не имел контактов, только однажды справился о мальчишке-рифтере со своего корабля, который был как-то связан с келли.

Это могло означать все что угодно — со временем она выяснит что. Главное, что на прием он явится один. И ей незачем приходить в одно время с ним, раз уж они не вместе.

Женщины вышли на освещенного фонарем дорожку. Ароматный бриз тронул их волосы и платья, и бегущая панель с тихим шорохом двинулась вдоль озера, к павильону.

Риста сплетничала об этой уродке, леди Ризьене Геттериус, которая отказалась взять к себе своего мужа — бедный гностор вынужден жить вместе с каким-то чиновником. Ристу это смешило.

Ваннис тоже посмеялась и не стала говорить о том, что эта новость уже устарела. Ее осведомители еще несколько часов назад сообщили, что гностора Омилова, бывшего наставника Брендона, пригласила к себе Верховная Фанесса — он должен переехать завтра утром. «Удар для Ризьены», — подумала Ваннис и тут же выбросила эту женщину из своих мыслей, глядя через озеро на великолепное здание, построенное для семьи Панарха.

Аркадский Анклав, созданный на основе поместья Теменархеи Иллиайн, завещавшей свой онейл Флоту восемьсот лет назад. Он достаточно велик, чтобы вместить большую семью с соответствующим штатом прислуги, между тем в нем никто еще не жил, кроме изредка прибывавших с визитами Панархов и Кириархей. У Брендона нет семьи, и штат его, судя по донесениям, минимален. Больше с ним никто не поселился. Почему бы ему не пригласить вдову своего брата занять один из пустующих апартаментом?

«Жаль, что я не переспала в ним в свое время», — подумала вдруг Ваннис. Это случилось не из-за отсутствия интереса — интерес, по ее мнению, испытывали обе стороны, по крайней мере в пору их первой встречи.

Но Семион как нельзя более ясно высказался по этому поводу. «Держись подальше от моего младшего брата, — сказал он своим холодным, бесстрастным голосом. И добавил с легким отвращением: — Он глуп, ленив и, что еще хуже, любит выпить. Я не желаю, чтобы Семья стала объектом пошлых пересудов».

Пьянице нельзя доверяться, да и мысль о том, что за этим красивым фасадом ничего нет, убила интерес Ваннис. Если кто-то и любит красивых манекенов, ей этот порок несвойствен.

Кроме того, она, выросшая в свободомыслящей семье, к великому своему смятению, поняла, что среди старейших родов Панархии понятие инцеста охватывает не только кровную родню, но и свойственников. Здесь действуют уже не генетические мотивы, а политические.

Дорожка остановилась, и они сошли перед громадными входными арками павильона. Изнутри слышалась мелодичная музыка вместе со смехом и звоном бокалов. «Звуки грядущей битвы», — подумала Ваннис, улыбаясь в темноте. Обстоятельства лишили ее власти, но она от рождения обучалась всем светским искусствам. Бальный зал — театр ее военных действий.

Поднимаясь по низким, широким мраморным ступеням, она поздравила себя с тем, что с самого прибытия сюда вела себя очень осмотрительно — так, словно шпионы Семиона по-прежнему следили за каждым ее шагом.

Она скрипнула зубами. Семиона больше нет, и пора наверстать упущенное. Она начнет свою кампанию здесь и сейчас.

Они молча прошли через большую переднюю. Риста нервно поправляла волосы. Мажордом у огромных резных дверей поклонился им. Лакеи бросились открывать, он же грохнул об пол издавшим звон посохом и объявил:

— Ее Высочество Ваннис Сефи-Картано и кавалерственная дама Риста Литцу-Фразьен.

«Ее Высочество, и только — больше не „супруга Эренарха“, — подумала Ваннис, выпрямляя спину. Все лица обратились к ней.

Ее быстрый взгляд сразу нашел стройную фигуру Брендона на том конце зала. Он тоже смотрел на нее, улыбаясь, с веселым огоньком в голубых глазах.

Ваннис вступила в зал.

В первые несколько минут открывшееся перед ним зрелище буквально загипнотизировало Жаима. Вот что такое роскошь: мрамор, дорогие ткани, хрустальные люстры над головой, а за низкой фальшивой балюстрадой — огромное изображение Ареса, снятое из космоса. Иллюзия была почти полной, словно задняя стена зала открывалась прямо в межзвездное пространство. Вот массивный Колпак с его причальными отсеками, в каждый из которых входит половина семикилометрового крейсера, — а внизу, приделанный к его исподу, словно ножка гриба, медленно вращается онейл, и обе части станции окружены мерцающим облаком кораблей.

Но интереснее всего были люди. Жаим вырос на густонаселенном Рифтхавене, среди заядлых индивидуалистов, но даже это не могло подготовить его к встрече с высшими кругами Дулу. Голова у него пошла кругом, и он не сразу начал различать в этой толпе отдельные лица.

К счастью, его положение не требовало от него ничего, кроме присутствия; Дулу обтекали его, как невидимку, как и предупреждал Ванн, и Жаим был благодарен ему за эту передышку.

Движение в зале сперва напомнило ему озерный тростник, колеблемый ветром. Откуда вся эта толпа знает, когда отступить в сторону, когда выйти вперед, когда задержаться на месте? Дулу проделывали все это с грациозными, стилизованными жестами, точно исполняли какой-то танец, и улыбающиеся лица походили на маски, сквозь которые пристально смотрели глаза.

Время от времени Ванн называл имена проходивших. Жаим знал, что должен слушать и стараться запоминать. Надо свыкнуться с тем, что он невидим — и неосязаем. И так, со стороны, следить; нет ли у кого оружия и не собирается ли кто-то напасть.

Брендон, общаясь с потоком Дулу, не совершил ни единой оплошности. Он точно знал, когда надо повернуться, к кому обратиться в первую очередь, чьей протянутой руки коснуться ладонью, а чьей — только пальцами. Жаим начал замечать детали в плавном движении Дулу, водовороты притяжения и отталкивания. Здесь существовали подводные течения, разделяющие гостей. Самой заметной была обособленность нижнесторонних и высокожителей. Наука уланшу скоро помогла Жаиму понять, что это разделение не имеет ничего общего с политикой: просто нижнесторонним требовалось больше пространства, чем высокожителям, поэтому смешанные группы быстро разбивались. Он заметил также, что у балюстрады перед видеограммой Ареса собираются только высокожители — нижнесторонние, видимо, чувствовали там себя не слишком уютно.

Жаим вздохнул. Суета сует, одно слово. Не будь даже разногласий между высокожителями и нижнесторонними, которые, по словам Ванна, покойный Эренарх Семион поощрял в политических целях, людей разделяли бы другие, еще более простые психологические факторы. «Тот, кто видит перед собой одну-единственную дорогу, поневоле идет туда, куда она ведет», — сказала как-то Рет Сильвернайф, его подруга.

Жаим заставил себя вернуться к настоящему и сосредоточился на других завихрениях в общем потоке: молодые флотские офицеры держались отдельно от обеих штатских групп, офицеры высшего ранга такой сепарации не соблюдали, Найберг предусмотрительно держал нейтралитет.