Чтение онлайн

— Ты хочешь сказать, что вы предполагаете прорыв дуглариан до самой Земли? Вы их спровоцировали на атаку, зная, что не сможете удержать далее на подступах к своей планете? Ну, знаете!.. Это… это…

Линго невесело расмеялся.

— Бесчеловечно? Негуманно? Ты это хочешь сказать? Эх, Джей! Хотя ты уже далеко не тот человек, который забрался в наш переходник на Олимпии-III, но я все равно хочу предупредить тебя, чтобы ты не совершил ошибки. Не думай, что мы в конце пути. Последний шаг всегда самый главный и самый тяжелый, потому что никто не может тебя все время вести за руку, никто не сможет тебе объяснить лучше, чем ты сам это поймешь. Но для этого ты все должен пережить самостоятельно. В этой войне выживут или люди, или дуглариане. Для обеих рас в этой Галактике места нет. И первая задача человечества, — выделил Линго, будто не столько пытаясь убедить Палмера, сколько себя самого, — должна заключаться в том, чтобы уцелеть, выжить во что бы то ни стало, даже если цена будет ужасной. Неважно! Ради этой цели можно принести в жертву все!

Он взглянул на Джея, будто пытаясь прочесть в его взгляде сочувствие и поддержку своим словам.

— Скажи, если бы встал вопрос о выживании, если бы это означало конец войны, вы смогли бы пожертвовать Олимпией?

— Конечно, — твердо ответил Палмер, — Но Олимпия всего лишь планета, такая же, как и любая другая, хотя и является столицей Конфедерации. Но ты же говоришь о ЗЕМЛЕ, старина. Вот где разница. Ведь это — ЗЕМЛЯ!..

Линго вновь отвернулся, бесстрастным взглядом провожая на экране уменьшающийся диск планеты.

— Это тоже всего лишь планета, одна из множества других, — несколько резковато произнес он. Было ясно, что Линго сам не верит в то, о чем говорит, — Просто планета, — упрямо повторил он.-Человек значит неизмеримо больше любой планеты. Даже такой, как эта, — он горько вздохнул, — Я не могу рассчитывать на то, что ты будешь полностью согласен со мной, с нами. Вряд ли. Ты еще не созрел. Ты думаешь: «Вот, я уже столько прошел, все пережил!». Нет, Джей. Это так, и не так. Да, путь был долгим. Но, повторяю, последний шаг самый главный и самый тяжелый. И ты должен его сделать сразу, не задерживаясь, сжав зубы, нравится тебе это или нет. У тебя не останется времени ни на размышления, ни на то, чтобы все основательно взвесить, ни на…

Он сам себя прервал, вновь горько рассмеявшись.

— Я поймал себя на том, что почти жалуюсь тебе, Джей. Но, скорее, завидую.

— Почему же все-таки нам не сделать посадки на Земле? — почти шепотом спросил Джей.

— Потому что у нас другая задача. — ответил Линго. — Мы летим к Меркурию.

Стекло экрана защищал светонепроницаемый фильтр, но все равно изображение на нем казалось засвеченным, так как Солнце безраздельно царило в небе Меркурия и его ослепительный блеск не могли уменьшить даже самые мощные светофильтры.

Зачем нам здесь приземляться? Палмер знал о наличии нескольких наблюдательных станций, расположенных в постоянной тени, отбрасываемой планетой. Но ведь никто никогда всерьез не рассматривал возможности колонизации Меркурия. Этот мир, лишенный вращения вокруг собственной оси, был обращен к Солнцу всегда одной стороной, где царила невыносимая жара, плавились металлы, кипели озера лавы, текли реки из расплавленных горных пород. В то время как на противоположной стороне властвовала вечная ночь и адский холод.

Планета была полностью лишена атмосферы, и поток солнечной радиации был настолько силен, что от него плохо защищали даже скафандры высшей радиационной защиты. Вряд ли можно было найти для переселения вариант более худший, чем этот негостеприимный мир.

По маневрам корабля вблизи планеты Палмер понял, что Линго не собирается приземляться и здесь. Пилот вывел их на низкую орбиту, проходящую через оба полюса планеты, чтобы большую часть времени находиться над затененной частью Меркурия.

— Фран, постарайся соединиться с одним из спутников. — попросил Линго.

Девушка села за передатчик. Через несколько минут работы рычажками настройки она подняла голову.

— Готово. Я настроилась на частоту ближайшего бакена. Ты можешь начинать, Дирк.

Линго включил свой микрофон.

— Феникс… Феникс… Феникс… — сказал он, — Феникс, ответьте мне… Феникс…

Ему пришлось повторять позывные некоторое время, прежде чем сквозь шорохи и помехи, вызываемые солнечной радиацией, из динамика раздался монотонный механический голос.

— Вас понял… вас понял… здесь Феникс… вас понял… Больше всего это напоминало магнитофонную запись. Кивнув головой Линго отключил передатчик.

— Смываемся отсюда, а то мы здесь заработаем коечто похуже насморка. Рауль, займись магнетоскопами.

Рауль согласно кивнул головой и вышел. Линго вновь вернулся к пульту управления полетом. Корабль сошел с планетарной орбиты и устремился вверх, наращивая скорость перпендикулярную плоскости эклиптики. Палмер успел заметить несколько металлических предметов, веером вылетевших из корабля как раз перед началом ускорения.

— Магнетоскопы? — спросил он.

— Да, — ответил вернувшийся Ортега. — В принципе, это обычная телевизионная камера, снабженная передатчиком. Мне кажется, Дирк тебе уже говорил, что мы разбросали некоторое их количество повсюду внутри системы. Сейчас мы лишь добавили несколько штук, для большей уверенности. Все магнетоскопы связаны между собой и передают свою информацию прямо на наш главный экран. Поэтому по нашему желанию мы можем увидеть крупным планом любой сектор всей Солнечной системы.

— А куда мы направляемся теперь?

— Никуда, — тихо ответил Линго.

Прошло уже несколько часов, а корабль все продолжал свое ускорение, дальше и дальше удаляясь от плоскости эклиптики. Постоянно нарастающая тяга, генераторов Силового Поля разгоняла его до скорости, уже вплотную приблизившейся к скорости света. Наконец, когда Солнце на главном экране перестало выглядеть маленьким диском, затем монетой, и превратилось в обычную сверкающую точку, подобную другим звездам, Фран сказала: