Шрифт:
Ярослав Гжендович
Крепость трех колодцев
Лишь самые неприхотливые растения могли выжить на скалистом плато Имсэльв. Окруженное горами Иргельхарт, оно казалось идеальным местом для обороны. Плато простиралось выше облачного слоя, и ночное небо над ним было почти чистым. Хоть луна и не показывалась, было непривычно светло. На равнину падал розоватый свет, процеженный безымянными вершинами Иргельхарта. Этот розовый свет не был утренней зарей.
Вальхар погрузил пальцы в мягкую гриву лошади и еще раз оглянулся на восток, где за горами вставало красное зарево. Это шакалы-хараны. Хараны, которые упали с неба. Хараны, которые сжигают города, убивают женщин и детей, стреляют в спину. Это хараны, которые отравляют землю. Хараны, которые приносят смерть.
Ущелье Эсгель на фоне темных гор казалось просто бездной. Из этой бездны выползал бесконечный поток воинов всех племен и народов Верангера. Конечно же, вахнорцев было больше всего.
– Вальхар!
– Свентхор верхом на коне пробивался сквозь ряды мускулистых, заросших, черных воинов в кожаных одеждах. На огромных копьях сверкали отблески зарева, только у вождя на груди висело блестящее новое оружие вахнорского производства. Он оскалился и прорычал угрозу на своем языке. Зеленоватые глаза засверкали из-под черного шлема. Свентхор, буркнув в ответ что-то пренебрежительное с высоты своей лошади, спокойно подъехал к Вальхару.
– Я искал тебя, - сказал он.
– Я был в авангарде, - ответил Вальхар. Он не отрывал взгляда от колонны черных воинов. В этих сумерках казалось, что их лица состоят из горящих глаз и сверкающих зубов.
– Ты не знаешь, кто это такие?
– спросил Свентхор.
– Откуда мне знать?
– повел плечами Вальхар.
– Какой-то северный народ. Выглядят довольно грозно.
– Однако с нами они довольно любезны. Если бы я был, скажем, кобольдом, этот черный вождь наверняка отгрыз бы мне руку.
– Ну, уступили тебе дорогу, и что с того? Хоть мы еще сильны и пользуемся авторитетом у других, но вся мощь и слава Вахнора сейчас бессильны.
– Но они нам верят, - сказал Свентхор, показав рукой в направлении медленно двигающейся кавалькады.
– Рангеллы, цельверы, сверскелы, дикие племена пустыни Керсхан, ункури, люди севера, кобольды. Все они сражались на нашей стороне и сейчас по своей воле идут в крепость Виргенгаард, наш последний оплот и убежище. Даже нортеки, с которыми мы издавна вели войны, воздвигнувшие между нашими народами стену ненависти, даже они стали рядом плечом к плечу и готовы принять смерть вместе с нами.
– Все понимают, что это касается не только Вахнора. Это судьба всего Верангера. Хараны преследуют не только нас. Они хотят завоевать всю планету.
Я был на переговорах с харанскими послами. Харан трудно понять. У них странные обычаи. Например, они поставили нам условие - сложить оружие и перестать сопротивляться. "Почему?
– спрашиваем мы.
– Неужели вы уйдете?" "Вовсе нет, - отвечают они.
– Но дальнейшая борьба с нами бессмысленна". Они считают, что мы добровольно пойдем к ним в рабство. Им кажется это вполне нормальным.
– Это похоже на оскорбление, - сказал Свентхор.
– Но, кажется, нортеки так поступали когда-то. А может, это просто такой маневр.
– Нортеков всегда подозревали в невероятных подлостях. Половина из этого - басни. Нортеки никогда не совершали того, на что оказались способны хараны.
– Боже! Почему мы должны погибнуть? Ведь правда на нашей стороне! Вальхар замолчал, стараясь сохранить каменное выражение лица, раздосадованный тем, что не сдержал свои чувства. Ни одно поражение не оправдывало такой слабости.
Но эту мысль не удавалось заглушить, поэтому он на всякий случай замолчал. Почему все должно погибнуть? Беззаботная жизнь среди счастливых людей на юге. Стройные женщины и прекрасные пейзажи за окном. Каменные дома на севере. Серебряные города рангелов, изысканные силуэты кораблей сверскелов. Пещеры кобольдов. Эти таинственные и прекрасные страны вокруг. Культура и мудрость четырех тысяч лет. И все это должно быть сожжено? Заменено на однообразное существование серого, одетого в сталь племени, которое пришло из ледяной пустыни, распространяя смерть?
– Почему?
– повторил Свентхор.
– Прошло наше время. Исполняется предсказание: "Аэрскел попадет в руки врага". И меч пропал. А вместе с ним закатилась счастливая звезда Вахнора. Нам остается только умереть с достоинством. Твой брат Эрик не был самым лучшим Хранителем Аэрскела. В первой же схватке потерял он меч и погиб сам. Эрик был слишком легкомысленным, заносчивым и самоуверенным. А ты знал об этом. Тебе самому надо было стать Хранителем.
"Обвинение. Итак, Свентхор обвиняет его. А если это делает он, то и другие поступают так же. Это из-за него Аэрскел попал в руки врагов".
– Эрик был моим старшим братом. И был полноправным Хранителем Аэрскела. Я не мог так просто отобрать его...
– Ты мог созвать Совет по опеке. Он решил бы, кому отдать меч, но ты боялся ответственности. Я говорю это потому, что ты мой друг.
– Что может противопоставить Аэрскел харанам? Харанам, которые путешествуют между мирами? У которых есть кранкаары, сеющие смерть с неба, уничтожающие и сжигающие все на огромных расстояниях? Которые могут расплавлять горную породу, зажигать озера, превращать города в пепелища, зараженные страшными болезнями, когда сворачивается кровь и человеческое тело разлагается? Что могло бы сделать с этим могущество одного меча? И существовало ли оно вообще?
– Так может говорить только житель юга. Но я ночевал в горах пустыни Керсхан. Я был в пещерах кобольдов в Высоких Горах. Я прошел через болота Моонгар и я видел такое, что могущество меча для меня неоспоримо.
Но уже ничего нельзя сделать. Через полгода не останется от нас даже воспоминаний. Разве если удержится Виргенгаард Тирен - самая сильная крепость.
– Нет, Свентхор. Это уже не крепость. Это могильный холм. Не обманывай себя. Мы идем, чтобы умереть.
С этой минуты они не промолвили больше ни слова. Залитая светом зарева, колонна воинов продвигалась вперед в почти полном молчании. Было слышно только шарканье подошв, тихие реплики, бряцанье оружия и стук копыт.