Чтение онлайн

— Как в музее, — вздохнул Рафаэль с некоторых пор предпочитает этот дом Алькасару. Фелипе разрешил Катарине жить здесь, пока она не найдет себе квартиру. — Он помолчал. — Я пригласил ее на обед.

— Прекрасно. — Но мысли Сары были уже далеко — она думала о том, что надеть, чтобы не ударить лицом в грязь перед модельером. — Пойду приведу себя в порядок.

— Мне надо сделать несколько звонков. Служанка провела ее наверх в спальню. Широко раскрытыми глазами Сара рассматривала потрясающую массивную позолоченную и задрапированную кровать с пологом на четырех столбиках, выполненную в стиле барокко. Рядом, к ее удивлению, находилась ультрасовременная ванная комната. Вытащив элегантный костюм от Сен-Лорана, она начала переодеваться, радуясь, что Несколько расширила свой гардероб в Севилье. Пиджак с открытым воротом и свободная юбка мягких серых, пурпурных и синих тонов прекрасно подходили к ее светлым волосам и легкому загару.

Уже спускаясь, она услышала, как открылась входная дверь и в холл вышел Рафаэль. Навстречу ему заторопилась женщина. Он протянул ей руки, и она наклонилась вперед, подставляя ему по европейскому обычаю обе щеки для поцелуя. В следующую секунду она отстранилась от Рафаэля, и Сара, туг же ее узнав, чуть не потеряла сознание.

Она с такой силой вцепилась в перила, что пальцы ее побелели. Ее начало трясти, а сердце застучало, как молот. Нет, этого не может быть, просто не может быть! Та женщина? Здесь? Сара, должно быть, ошиблась, ведь она видела фотографию всего один раз и целых пять лет назад! Эта казалась ей меньше ростом и стройнее. Ее спутанные черные кудри были короче и схвачены сзади гребнем из слоновой кости. Держась за руки, они о чем-то быстро говорили, ничего не замечая вокруг. Сара медленно разжала руки и сделала несколько шагов назад. Она страшно боялась, что ее увидят. Катарина. Кузина Рафаэля. В прошлом замужем за американцем. Теперь она с ужасом поняла причину его молчания. Он ведь мог и не знать о существовании фотографии… Катарина и была той женщиной, что побывала у него в номере; той самой женщиной, что покончила с ее браком, той, что причинила ей несказанные страдания и муку. Это была она, по иронии судьбы, она была вовсе не так красива, как рисовало ее воображение Сары. И все же, несмотря на немного резкие черты лица, она была очень привлекательной.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Сара отступила в спальню. Тупо осмотревшись, она попыталась взять себя в руки. Напрасно. Что происходит? Во что ее втянули? Неужели Рафаэль думает, что она будет обедать с этой женщиной? Сказать, что он дурно поступает, — значит не сказать ничего. Абсолютно ничего. Внутри у нее все переворачивалось.

— Ты уже готова? — Рафаэль стоял в дверях, холеный и элегантный в легком темно-сером костюме. — Катарина пришла несколько раньше времени. — Я ее видела. — Она вся дрожала от горечи и злости, чувствуя себя обманутой. — И я ее узнала.

— Ага, значит, фотография все-таки была, — произнес он задумчиво. Папа очень предусмотрителен. Надо было этого ожидать.

Сара смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами.

— Ожидать? Да чтоб ты сгорел в аду! — выкрикнула она с омерзением.

Глаза его блеснули, и он сжал зубы. Затем закрыл дверь.

— У меня такое впечатление, что ты меня собираешься подвести. Надеюсь, Катарина подождет несколько минут.

— Подвести тебя? — Голос ее дрожал, и она не могла с собой ничего поделать. — Ах, как ты прав, Рафаэль! Если бы не было фотографии, я бы ее не узнала…

Но разоблачение, казалось, вовсе его не беспокоило. Он холодно рассматривал ее сузившимися глазами.

— А что ты знаешь, Сара?

Она склонила голову, остро переживая свою боль.

— Я знаю, что никогда больше не смогу тебе доверять. Как ты мог притащить ее сюда? — задыхаясь, спросила она. — У вас что, какой-то нескончаемый роман, ради которого ты все готов поставить на карту? Или ты надеешься получить совершенно особое удовольствие, сидя между любовницей и женой?

— Какое уж тут удовольствие! Особенно если принять во внимание, что Катарина никогда не была моей любовницей, — отрезал он. — Мне бы хотелось знать, почему час или два наедине с женщиной в отеле означают непременно неверность?

— Это достаточный повод для развода! — резко бросила Сара. — И я не намерена слушать твои байки!

— Нет, ты будешь меня слушать, — с болью сказал Рафаэль. — Ты мне не доверяешь. Ты даже не хочешь сделать вид, что доверяешь. Как великодушно с твоей стороны простить мне и забыть то, чего я никогда не делал!

— Я не могу в это поверить! — Она начала всхлипывать. — И никогда в это не поверю.

— Послушай, Сара, каким надо быть человеком, чтобы знакомить жену с любовницей? — резко спросил он. — Неужели ты считаешь, что я на это способен? Я хотел объяснить тебе все самым мягким образом, не расстраивая при этом Катарину. Я не знал, что была фотография. Я хотел, чтобы ты с ней познакомилась и чтобы ты сама могла провести свое собственное расследование. Но не как истеричная, не уверенная в себе восемнадцатилетняя девчонка, какой ты была пять лет назад, когда это случилось, а спокойно, задавая мне вопросы!

Сарой начинала овладевать слепая ярость.

— Если ты сейчас же не уберешься отсюда, я за себя не ручаюсь! — предупредила она.

Он в ярости рубанул рукой воздух.

— Катарина пришла на выставку специально для того, чтобы поговорить.

До того я не видел ее три года. Я не знал, во что вылился ее брак. Нам было о чем поговорить, и я привез ее к себе в отель. Затем я привел ее к себе в комнату, потому что она плакала, Сара. Я не сомневаюсь, что ты не позволила бы мне оставить ее в баре у всех на виду! — заверил он. — Она рассказала мне о Джерри, и мы проговорили до рассвета. Он находился тогда в командировке, и она сидела как на иголках, потому что он должен был скоро вернуться. Ты слышишь меня, Сара?

Его голос прозвучал как хлопок кнута, и она резко подняла голову, уже ничего не понимая.

— Ты можешь говорить все что угодно, — прошептала она, не желая, чтобы взлелеянная годами горечь была уничтожена за несколько секунд.

— Я говорю тебе правду, — процедил он сквозь зубы. — Когда она рассказала мне, как он с ней обращался, я посоветовал ей бросить его, потому что наверняка он пошел бы дальше. Она никому об этом не рассказывала, кроме Люсии, и отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то сказал ей, что развод — не самый порочный поступок на свете. И я ей это сказал. Тогда она решила продать свои драгоценности и вернуться в Испанию, где надеялась найти прибежище в доме деда с бабкой.

Сара все еще дрожала мелкой дрожью. Постепенно смысл его слов начал доходить до нее, как камни, опускающиеся на дно взбаламученного пруда.

— Это правда? — пробормотала она.

— Dios, как могу я лгать? Как доказать тебе свою невиновность? — Золотистые ястребиные глаза пронзали ее насквозь. — Катарина понятия не имеет, чего мне стоила та ночь. Мне она стоила семьи. И детей. Я просто не хотел причинять ей боль. Так что позволь мне самому развеять твои застаревшие сомнения.

Сара тяжело опустилась на стул — ноги отказывались служить ей.

— Больше ничего не нужно. Я тебе верю.

Он перевел дыхание, как после долгой гонки, и вздохнул.

— Люсия была беременна, когда мой отец бросил ее. Именно поэтому Рамон на ней женился…

Сара тупо на него посмотрела.

— Но это означает, что…

— Катарина моя сестра по отцу.

Сара с трудом проглотила ком в горле — наконец-то все встало на свои места. Теперь она поняла причину горечи Люсии и ее жестокость по отношению к своей единственной дочери.

— Но это не отражено в ее свидетельстве о рождении, — сухо продолжал Рафаэль. — Официально она недоношенный ребенок. Пойдем, нас ждут.