Чтение онлайн

Штумбанфюрер сделал шаг к другому заключенному, но черный сапог замер в висе - угрюмый военнопленный лишь только качнулся...

Град ударов обрушился на Копейкина. Эсэсовец с ходу рассек губу, затем нанес два прямых опять же в голову, что неминуемо должно было повергнуть русского на землю. Но солдат удивительным образом стоял на месте, разбрызгивая по плечам кровавые кляксы.

– О-о-о! Хороший экземпл...
– немец не договорил.

Чудовищный ответный удар оторвал его от земли и опрокинул на лопатки. Фуражка почертила забавную траекторию, прежде чем уткнулась в столб ограждения...

Благодарный вздох повис над фалангой военнопленных...

ГЛАВА 72

Решительность в Пантелее Александровиче проявилась накануне вечером. Он пришел к мнению, что необходимо срочно проявить твердость, сесть на диету и вообще начать новый образ жизни, соответствующий меркам генералитета. В глубине сознания в тот момент у Рохлина всплыли силуэты Суворова, обливающегося по утрам ледяной водой, затем адмирала Нахимова, совершавшего многочасовые пробежки, и почему-то Емельяна Пугачева, поедающего сырое мясо...

Начальник сектора информационной службы ГБ, не торопясь, выпил стакан кефира, крякнул и посмотрелся в бочину пузатого тульского самовара. Вид был хорош! Настроение прыгнуло на недосягаемую высоту, и новые генеральские погоны раздвинули плечи Рохлина на невозможную ширину...

Автомобильный сигнал подстегнул Пантелея. По ступенькам парадной лестницы он бегло побежал к выходу, уповая на полезность оздоровительной пробежки...

Адъютант открыл дверцу...

Генерал остолбенел, увидев в машине неизвестных людей. Блеск никелированных обводов мгновенно потускнел, невидимый корсет выпрямил тело и сцепил неподвижностью руки...

Короткий тычок в область "пролетарского мозоля" и ускорение, приданное сзади, воткнули Рохлина в пахнущее бензином нутро автомобиля...

* * *

В тот момент, когда чекисты ввели Рохлина на наркомовскую дачу, Берия творил. Бросая кисть по максимально возможной амплитуде, он выводил бугристые вспученные горы с белыми вершинами и поблескивающими ледниками.

Для придания картине неземной лиричности генеральный комиссар использовал технику "мокрой" акварели. Решительные мазки, разбегавшиеся тонкими водяными побегами, должны были передать неповторимую аллегорию, хотя само солнце еще не было прорисовано. По замыслу художника ему отводился значительный верхний кусок ватмана...

Из-за возникшего шума Лаврентий Павлович потерял темп и в раздражении сунул кисточку в нагрудный карман...

– Генерал Рохлин, - начал без предисловий нарком, - я думаю, нам есть, о чем поговорить, - развернувшись на 180 градусов, Берия нырнул в свое громадное кресло.

Пантелей Александрович вытянул круп.

– Бывшая работница треста общественного питания г. Верхнешельска Клавдия Петровна Филина, показала, что гражданин Рохлин еще до войны принуждал ее к сожительству...
– Бильярдная лысина наркома наклонилась вперед, вперяя взгляд в переносицу генерала.
– Пользуясь служебным положением, через управленческий буфет вы сбывали конфискованные продукты питания и периодически выдавали Филиной конфиденциальную информацию. Может у вас патологическое недержание секретов?

Тюремные воспоминания томно задышали в породистую шею Рохлина.

– Вы не предприняли никаких шагов для встречи с компетентными товарищами..! Нам надоело ждать, хотя работать с нами вы согласились добровольно... Понимаете, до-бро-воль-но! ... Вдобавок, вы скрыли побег заключенных, среди которых один был политическим!

Берия вынул носовой платок. Вытер перепачканные краской пальцы и подцепил ноготком белый лист, на котором Рохлин различил собственный почерк.

– Могу сказать больше: мы вас долго не трогали, дали возможность прибыть в Москву, получить генеральские погоны и сделать карьеру... И все это, учтите, ... при вашей удивительной способности разглашать перед обслуживающим персоналом государственные тайны. Могу добавить, гражданка Филина арестована, как агент японской разведки!

Левое веко генерала непроизвольно задергалось.

– Может, вы верите во всесильность товарища Волкова? Поймите, режимный отдел, в котором вы работали, дал добро на арест и никакой безногий инвалид вас не спасет! Но... мы ценим своих людей и знаем, что зачастую секретные сотрудники говорят только тогда, когда есть что-то важное... Может, такой момент уже наступил?

Неприятный запах мочи ударил в ноздри наркома.