Чтение онлайн

Оттар потребовал, чтобы Фрида ехала с ним на поединок. Она упиралась, тогда Гран пригрозил, что поведает всем знакомым и приятелям, как ее обманули. Фрида сдалась.

Ей пришлось выйти на улицу во вчерашнем платье, домашнем к тому же, в домашних же шелковых туфельках, намокших накануне, и сегодня имевших ужасный, грязный вид, и в грубом плаще своей горничной. Волосы Фрида не смогла причесать как получше, и, глядя в зеркало, понимала — она похожа на потаскушку. Она как-то видела одну такую на набережной, та торопливо пробиралась под стенами домов, пока ее не прогнал городовой: потаскушкам нельзя гулять там, где ходят приличные люди. И теперь так выглядела Фрида. Но злить Оттара и Грана она опасалась: вдруг Оттар возьмет и откажется на ней жениться? Что она тогда скажет отцу? Ей придется на всю жизнь остаться незамужней, провести молодость в скучных стенах родового замка… О нет! Лучше послушаться Оттара.

И все же она едва не выпрыгнула из коляски и не убежала, когда ее глазам открылось место поединка. Собралась целая толпа! Но с той стороны, где сидела Фрида, плотно притерся ехавший верхом Гран. И прошипел сквозь зубы, притом очаровательно улыбаясь:

— Только дернись, сука. Только дернись…

Вот тогда-то Фриде стало ясно все.

***

Весть о предстоящем поединке блестящего аристократа с прославленным дуэлянтом разнеслась по Сарграду еще накануне вечером. Особую пикантность новости добавлял слух, будто дуэлянт увел у аристократа невесту. А невеста не простая — наследница мертийского графства… Об этой сплетне позаботился Гран, прокомментировав вызов, — он ненавидел Хайрегарда, причем никто не знал, за что, и не упускал ни единой возможности поиздеваться над ним.

Словом, на поединок желали поглазеть многие. И, поскольку дуэль не была тайной, а "Дуэльный Кодекс" приветствовал наличие зрителей, молодые люди начали собираться на месте поединка задолго до времени. Даже сами разметили и утоптали боевую площадку.

Появление коляски с одним из противников подняло настроение зевак. Рядом с гордо выпятившим грудь Оттаром Горлардом сидела закутанная в плащ белокурая красавица — та самая невеста. Кто-то из зрителей недовольно покачал головой — не дело так компрометировать себя, женщине не следует любоваться боем. Кроме девушки, Оттара сопровождали ближайшие приятели, в том числе и Гран.

Прибыли секунданты с обеих сторон, потом приехал врач. Спустя пару минут показалась закрытая карета, из которой на снег выступил сам епископ Франциск.

Люди негромко переговаривались между собой, потихоньку расползалось предположение, что бой ожидается жестокий. "Дуэльный кодекс" давно запретил убивать по всяким пустякам, поэтому большинство поединков были чуть ли не шуточными — поцарапали друг друга и разошлись. Ожидание настоящей драки, по-мужски безжалостной, горячило кровь не хуже принесенной кем-то бутыли неплохого вина.

Оттар стоял рядом с коляской, весело болтал с приятелями. Он не волновался и не сомневался в исходе. Во-первых, он — испытанный боец, а молодого князя никто в деле не видал. Оттар понимал, что Эрик умеет фехтовать, но вряд ли он считал нужным совершенствовать умение после того, как был посвящен в рыцари. Ему книги всегда казались интереснее, а для боев, настоящих боев он держал найнорский гарнизон. Опять же, будь Эрик хотя бы средненьким поединщиком, Вальтер предупредил бы Оттара.

А во-вторых, и об этом Оттар не упоминал даже мысленно, Эрик приговорен. И не кем-нибудь приговорен, а самим Устааном, всесильным Повелителем.

Секундантом Оттар пригласил Эйнара. Тот согласился, но неохотно — он возражал против дуэли шурина с сеньором. Со стороны молодого князя секундантом был Велинг Стэнгард, племянник герцога Эстольда и троюродный брат епископа Франциска. Оба тщательно измерили площадку, вбили колышки и натянули веревку, обозначая границы. Затем проверили оружие, переданное им накануне противниками, — таков обычай. Говорят, так повелось еще со времен Валенсаров, когда в ход шло не только мастерство, но и магия. Тогда секунданты не позволяли зачаровать железо. Сейчас они перед боем протирали клинки особыми шелковыми платками, непременно белого цвета, проверяя, не смазано ли лезвие ядом.

Оттар выпятил губу одобрительно, глядя на шпагу князя, и подумал: не возобновить ли древний обычай наследования оружия побежденного? Официально традиция не отменена, пусть и нет ее в "Дуэльном кодексе". Уж больно понравилась ему эта вещица. Оттар чуял, что зрители не только простят ему маленькую корысть, но и возведут ее в ранг красивого поступка. У него самого была кавалерийская шпага, широкая, обоюдоострая, с крупной чашкой и дужками. У шпаги Эрика гарда была с крестовиной, дужки отсутствовали, клинок был подлинней и поуже, и, несмотря на отсутствие украшений, выглядела она дорого и элегантно. Оттар прикрыл глаза и почти увидел шпагу в своей руке, причмокнул в предвкушении и решил: заберу.

Эйнар подошел к Оттару, тихо произнес:

— У Эрика на лезвии свежие царапины.

— Вчера попрактиковался? К дуэли готовился? — предположил Оттар иронично.

Зять покачал головой. И процедил сквозь зубы, стараясь, чтоб никто, кроме Оттара, даже по губам не смог бы угадать его слов:

— Отказывайся от поединка.

— Ты в своем уме?! — изумился Оттар.

— Вот именно. Эрик вчера не практиковался. Он с Велингом в шахматы играл.

— Ну тогда отец его!

— Оттар, ты дурак или притворяешься? Ты шпагу точишь сам?

Оттар, наконец, понял намек: царапины остались от небрежной заточки.

— Он даже точить ее сам не стал, — говорил Эйнар. — Пошел к Велингу. И после шахмат еще до глубокой ночи танцевал и флиртовал с его сестрами.

Оттар вытаращил глаза:

— Эрик?! Флиртовал?!

— Да-да. Беспечно веселился, ничуть не переживая за исход поединка. А шпагу ему точил слуга. Вот и думай, Оттар, чего Эрик стоит как фехтовальщик, если ему безразлично, насколько хороша его шпага.

— Гроша ломаного он не стоит. Даже собственное оружие подготовить не может.

Эйнар скривился красноречиво, но Оттар небрежно отмахнулся. Он устал от необходимости притворяться взволнованным. Хотелось поскорей покончить с Эриком, затем вразумить папашку Фриды — а то возьмется спорить, старый пердун… Быстренько обвенчаться с дурехой, чтоб на ее графство лапу наложить — и больше не беспокоиться о чепухе.

Князь опаздывал. И, когда зрители уже встревожились, в дальнем конце подъездной аллеи показались два всадника. Эрик Хайрегард и его бессменный камердинер Ларс. Лихо подлетев к месту поединка, князь соскочил с коня, бросил поводья камердинеру, приблизился к епископу.