Чтение онлайн

— Рада! — оглянулась она на девку. — Отвяжи наших лошадок, да на конюшню сюда отведи. У хозяина комнату на нас запроси, и места в людской для холопов пусть на ночь отведет.

С момента выхода с Крупинского острова у путников никаких приключений более не случалось. После съезда с гати на наезженный тракт боярская дочка в первой же деревне купила трех упряжных лошадей, и ведун с боярином смогли снова подняться в седло. Израненных анчутками коней она тоже, естественно, не бросила, и бедолаги с поврежденными спинами шли за задней телегой.

— Слушаю, боярыня! — радостно откликнулась служанка, спрыгнула и принялась отпутывать длинные поводья.

— Я скоро! — предупредила Пребрана, приподняла было руку, собираясь сказать что-то еще, но потом передумала и просто хлопнула Вавилу по плечу: — Поехали.

Едва гости вошли в ворота, как к ним сразу подбежали пятеро мальчишек в черных картузах, белых полотняных косоворотках до колен и в нарядных сапогах из мягкой свиной кожи. Они споро ухватили коней за поводья, даже с некоторой грубоватостью отобрав их у девушки.

— Ты поснедать, дяденька, — поинтересовался один, — али ночевать останешься?

— Ночевать останусь, — спешился ведун. — Так что вьюки в комнату свободную тащи. Спросишь у хозяина, какую мне отведет. И место рядом с лошадьми оставь в конюшне. Я так мыслю, скоро еще четырех коней ко мне приведут.

Он двинулся к влажно пахнущему свежеструганным деревом крыльцу. Тут же навстречу ему выскочил жизнерадостный крепыш и низко поклонился, прижав руку к сердцу:

— В нашем дому гостям завсегда рады! Сбитеньку горячего с дороги отопьете, али пивка налить? Щец можно холодненьких, вчерашних, налить, али убоину запечь на вертеле. Коли не спешите, то и поросенка для дорогих гостей на заднем дворе заловим. Вы пока и отоспать маленько сможете. Приказать девкам перину взбить в светелке чистенькой?

— Две светелки, — поднял два пальца ведун. — И не поросенка ловите, а кабанчика. Нас скоро не двое, а десятеро будет.

— Почему десять? — не поняла девка. — Нас же семеро!

— Радула нужно за троих считать, — пояснил Олег, поднимаясь на крыльцо. — Рубится он за десятерых, но и ест, как работает. Да и я чего-то оголодал на походной каше с сушеным мясом. Хочу жаркого, с сальцем и румяной корочкой.

— Будет с корочкой! — немедля подтвердил хозяин, которого известие о большой компании только обрадовало. — А поместитесь в двух светелках-то?

— Холопы и в конюшне поспят на сене, — невозмутимо сообщил ведун.

— Мало пока сена, не запас еще, — посетовал хозяин, распахивая перед гостями дверь. — Но мы им лавки в людской составим. А мальчишки на кухне подремлют, али в амбар пущу. Светелки смотреть пойдете?

— А чего на них смотреть? — пожал плечами Олег. — Все они одинаковы. Да гляжу я, двор у тебя новый, только выстроен. Ты хоть окна затянуть чем успел, али токмо дыры прорубил.

— Полотном затянул промасленным, — поморщился хозяин. — Ох уж этот Владимир, отродье похотливое! Да отвернутся от него Услад с Ладой вместе, да не даст ему Дидилия потомства, да плюнет Велес ему на макушку…

— Владимир князь Киевский, что ли? — осторожно уточнил ведун.

— А кто же еще?! Не дает ему покоя окаянный отросток, а мы все токмо убытки считаем!

— Прости, хозяин, из дальних мест я приехал… — тщательно подбирая слова, начал Середин. — И чем его «окаянный отросток» навредил твоему двору, мил человек?

— Ужели не слышал? — изумился крепыш, выставляя на ближнюю лавку высокие глиняные кружки. — Прознал князь Владимир, тогда еще Новгородский, про красоту княжны нашей, Рогнети. Просватался к ней, стало быть. Дары прислал, бояр приближенных, всё честь по чести. Но княжна наша и дары, и бояр завернула. Не люб ей Владимир, дескать, и всё!

Хозяин налил полные кружки чего-то пенистого и янтарного, кивнул на Раду:

— Твоя красавица пиво пить станет?

— Ты будешь? — перевел Олег взгляд на девушку. Холопка отрицательно мотнула головой, и тогда крепыш взял вторую кружку сам:

— Давай, гость дорогой. Пусть дороги ложатся пред тобой скатертью, а в каждом селении у тебя найдется верный друг.

— Спасибо на добром слове, мил человек… — Середин отпил несколько глотков, пытаясь понять, чем же его угощают, отер с усов пену, а хозяин, пригубив кружку, сообщил:

— Белояром меня кличут. Так, молвил ты, кабанчика мне для вас заколоть? Счас, сделаем…

Крепыш направился к полотнищу у дальней двери, из-за которой пахло вареными овощами.

— Постой! — спохватился Олег. — Так про княжну ты не досказал, Белояр. Не вышла она, стало быть, за Владимира?

— Вышла, — ненадолго задержался у полога хозяин. — Заявился Владимир с ратью, посады все пожег, башню подъездную развалил, стену в трех местах проломил, город силой взял. Опосля на Киев ушел. И Рогнеть увез. Хоть не снасильничал, женой честно назвал, и то ладно. А мы вот… Строимся…

— Ага… — Теперь ведуну стало понятно, отчего Радул не рвется в гости к здешнему правителю. Он взял со стола кружку, допил до конца, поставил обратно. — Пожалуй, в здешних краях про киевского правителя лучше не упоминать.

— Я тебе очень благодарна, ведун, — тихо сообщила от стола Рада.

— За что? — не понял Олег, мысли которого были сейчас заняты совсем другим.

— За упырей на болоте. Ты мне живот тогда спас, от участи страшной уберег.

— Ничего, — пожал плечами Середин. — Это долг мой. Ты женщина, я мужчина. Значит, я должен тебя защищать.

— Да, боярин, — кивнула Рада. — Я тебе очень благодарна, ведун. Я для тебя на все готова.

— Спасибо, конечно, за благодарность. В общем, коли что, можешь и впредь на меня полагаться.

— Я совсем-совсем на все для тебя готова.

— Спасибо, я буду про это помнить.

— Надо бы перину проверить в светелках наших. А то вдруг боярыне Пребране не по нраву придутся?

— Так проверь. Надо только у хозяина или мальчишек его спросить, которые наши комнаты.

— Я для тебя на все готова, ведун, — повторила Рада. — Очень тебе благодарна.