Чтение онлайн

– Все возможно, – кивнул Девяткин. – Но вещи пусть останутся у вас.

Девяткин шагнул к двери, но Марина схватила его за руку.

– Подождите, – сказала она. – Я, наверное, неправильно объяснила насчет наших с мужем отношений. Просто у нас не было детей. Я не могу… Короче, это моя вина. Он переживал из-за этого. И меня жалел. Устроился в школу, потому что ему нравилось возиться с детьми. Преподавал историю в средних классах. И вел кружок умелые руки – это на общественных началах. В последнее время от меня он как-то отдалился. Замкнулся в себе. Я стала думать, что между нами все кончилось. Что я ему больше не нужна. Впрочем, что я говорю? Вы не за этим пришли. Спасибо за фотографии.

– Не за что, – Девяткин пожал плечами. Он испытывал неловкость, не зная, что нужно и чего нельзя говорить в такой ситуации. – Будем надеяться на лучшее.

– Пообещайте мне: если Витя как-то свяжется с вами… Ну, я не знаю, как это случится. Пусть ему скажут, что я его очень люблю и жду. И если его арестуют, я буду ждать его. Сколько дадут, столько буду ждать. Пусть простит меня. Передадите? Это очень важно. Пусть простит.

– Если ваш муж найдется, вы сама ему все скажете.

Девяткин освободил руку, попрощался и ушел.

Свет автомобильных фар в ночной степи виден издали. Темный джип с запылившимся кузовом и затемненными стеклами едва полз, переваливалась с кочки на кочку, поднималась по склонам оврагов, снова терялась в их глубине и выползая наверх. Скорость не выше четырех-пяти километров, фары дальнего света включены. Каким ветром занесло такую шикарную тачку в эту глушь, где люди давно не живут, – это вопрос. Но, судя по всему, машине едет именно сюда, в бывший поселок Первомаец.

Рифат Гафуров сидел на крыше старой вытянутой вдоль улицы кошары, где в свое время содержалось общественное стадо овец. Он опустил бинокль и призадумался. Люди, которых он ждет, скорее всего, придут пешим ходом, потому что у них нет ни машины, ни осла. Так кого же несет сюда среди ночи? И что делать с незваными гостями, если встреча состоится? Вечер и первая часть ночи выдались неспокойными. В небе одна за другой загорались и гасли сигнальные ракеты. Огоньки приближались к Первомайцу. Рифат решил, что менты или вояки ищут по степи беглых бандитов, которых сами же выпустили из тюрем во время народных беспорядков.

Он утешился мыслью, что бандитам в поселке делать нечего, потому что последний колодец здесь высох года три назад. И люди ушли. Если бандиты, а следом за ними и солдаты с метами, куда и двинут, то на юг, в сторону, где остается какое-то воспоминание о человеческой цивилизации и воде. И точно, сигнальные ракета стали удалять в сторону и вскоре совсем пропали из вида. Но вот появился этот долбанный джип.

Поднявшись на ноги, Рифат повесил на плечо автомат Калашникова и по приставной лестнице спустился в темный двор. От костра осталась лишь зола и мелкие розовые угольки, дававшие немного света. Завернувшись в шерстяное солдатское одеяло на земле беспокойно ворочался Илья Голубев, человек, которого Рифат выбрал себе в помощники. Парень всегда спал беспокойно, наверное, мучили страшные сны. Рифат пихнул приятеля подметкой башмака в зад.

– Ты слишком много спишь. Так можно и не проснуться.

– Чего тебе? – Голубев зевнул.

– Вставай, какие-то черти едут.

– На машине? – переход от сна к бодрствованию занял секунду. Голубев сел на одеяло, сунул ноги в кеды. – Это наши?

– Черт их знает, – пожал плечами Рифат. – Черный джип. Откуда он взялся?

Месяц назад на окраине Ташкента, где Рифат снимал полдома, его нашел человек из местной бандитской бригады и назначил встречу с воровским положенцем Агапом. Суть разговора такова: надо выполнить работу, которую хорошо знакома Рифату, то есть покрошить в винегрет и закопать двух русских парней, не имеющих в Узбекистане ни авторитета, ни влияния, никак не связанных с воровским миром. Анонимный заказчик, по слухам, он из самой Москвы, значительный богатый человек, платит большие деньги: штуку баксов за одну голову. Но есть одна тонкость: надо ехать далеко, в безводный край, за сотни километров от Ташкента. И ждать жертв в заброшенном поселке Первомаец. Заказчик доплатит за бензин и харчи.

Оружие Рифат получит у местной братвы. Если есть сомнения, что справится один, он может взять с собой помощника. Остальное – его проблемы. «Почему бы и нет, – кивнул Рифат. – Но если я никого не дождусь?» «Отпадает, – ответил положенец. – Они нарисуются. Но, а если все же не найдутся, получишь компенсацию за потерянное время».

Следующей ночью Рифат взял аванс в двести долларов, фотографии будущих жертв, выбрал оружие и отправился к Голубеву. Замочить двух чужаков – это легко. Но в дальней дороге, когда ты один на один с голой степью и песками, без верного друга и помощника никак не обойтись. Голубев калач тертый-перетертый, такое дело для него, все равно что кружку пива опрокинуть, к тому же из своей прокуренной дыры он не вылезал второй месяц и совсем заржавел от скуки. И еще у Голубева есть «нива», машина не новая, но очень приличная.

На предложение старого кента он откликнулся сразу и без колебаний. Голубь идеально подходит для такой работы: он силен и вынослив как верблюд, хорошо стреляет и умеет сварить кашу из топора. Правда, у него есть физические недостатки. Он говорит неразборчиво, шепелявит: в привокзальном шалмане ему сломали челюсть в трех местах, и кость неправильно срослась. А в другой жестокой потасовке выбили правый глаз, место которого занял стеклянный протез. Но, по большом счету, – все это мелочи.

– Иди на свое место, – приказал Рифат. – Я внизу останусь. Надо убедиться, что это наши клиенты. Завалим чужаков – потом расхлебывай.

Ташкентские бандиты строго предупредили Рифата, что надо сработать чисто, то есть избежать случайный жертв. И без мародерства. Вещей убитых не трогать, тела закопать. Он дал слово и не собирался нарушить обещание. Впереди будет еще немало хороших заказов, портить отношения со своими работодателями нельзя.

Голубев застегнул ремень с патронташем, вытащил из чехла двустволку двенадцатого калибра и, повесив ее на плечо, по приставной лестнице забрался туда, откуда только что спустился его друг, на плоскую крышу кошары. Он решил не пользоваться биноклем, испугавшись, что по отблескам света в линзах его заметят из машины. Машину отлично видно без всякой оптики, слышно, как пыхтит движок. В ту минуту Голубев не подумал, что стеклянный глаз тоже отражает свет фар.

С вечера в степи поднялся северный ветер, он приносил с собой тучи пыли и песка, так забивавшего глотку и нос, что трудно сплюнуть. Распластавшись на плоской крыше, Голубев откашлялся в кулак и за ремень подтянул ближе ружье. Здоровенный джип, покрытый толстым слоем красноватой пыли, уже съехал в ближний овраг, медленно поднялся по пологому склону. Последние сотни метров до ближнего дома машина едва ползла. Фары дальнего света вырвали из темноты глинобитную постройку, вроде как телятник или кошару, засыпанную песком по самые окна. Напротив через улицу ветхая лачуга без дверей, за ней вторая… Машина остановилась, постояла пару минут, тихо хлопнула дверца, тачка поехала дальше. Свернула в тесный проулок и снова встала. Водила не знал, куда рулить. Впереди слева стена кошары, напротив – обвалившиеся саманные заборы, лачуги с потрескавшимися стенами. И еще песок, засыпавший улицу.