Крестник
Шрифт:
– Что это вы, братцы, делаете?
– Да вот ободья гнем. И два раза парили, измучились совсем, - не загибаются.
– Да вы, братцы, стуло-то укрепите, а то вы с ним вместе кружитесь.
Послушались мужики, укрепили стуло, пошло у них дело на лад.
Переночевал у них крестник, пошел дальше. Весь день и ночь шел, перед зарей подошел к гуртовщикам, прилег он око 1000 ло них. И видит: уставили гуртовщики скотину и разводят огонь. Взяли сухих веток, зажгли, не дали разгореться, наложили на огонь сырого хворосту. Зашипел хворост, затух огонь. Взяли гуртовщики еще суши, зажгли, опять навалили хворосту сырого, опять затушили. Долго бились, не разожгли огня.
И сказал крестник:
– Вы не спешите хворост накладывать, а прежде разожгите хорошенько огонь. Когда жарко разгорится, тогда уж накладывайте.
Сделали так гуртовщики; разожгли сильно, наложили хворост. Занялся хворост, разгорелся костер. Побыл с ними крестник и пошел дальше. Думал, думал крестник, к чему он эти три дела видел, - не мог понять.
IX
Шел, шел крестник, прошел день. Приходит в лес, в лесу - келья. Подходит крестник к келье, стучится. Спрашивает из кельи голос:
– Кто там?
– Грешник великий, иду чужие грехи выкупать.
Вышел старец и спрашивает:
– Какие такие чужие грехи на тебе?
Рассказал ему все крестник: и про отца крестного, и про медведицу с медвежатами, и про престол в запечатанной палате, и про то, что ему крестный велел, и про то, как он на поле мужиков видел, как они весь хлеб стоптали и как телушка к хозяйке сама вышла.
– Понял я, - говорит, - что нельзя зло злом изводить, а не могу понять, как его изводить надо. Научи меня.
И сказал старец:
– А скажи мне, что ты еще по дороге видел?
Рассказал ему крестник про бабу, как она мыла, и про мужиков, как они ободья гнули, и про пастухов, как они огонь разводили.
Выслушал старец, вернулся в келью, вынес топоришко щербатый.
– Пойдем, - говорит.
Отошел старец на поприще от кельи, показал на дерево.
– Руби, - говорит.
Срубил крестник, упало дерево.
– Руби теперь натрое.
Разрубил крестник натрое. Зашел опять в келью старец, принес огня.
– Сожги, - говорит, - эти три чурака.
Развел крестник огонь, сжег три чурака, остались три головешки.
– Зарой в землю наполовину. Вот так.
Зарыл крестник.
– Видишь, под горой река, носи оттуда воду во рту, поливай. Эту головешку поливай так, как ты бабу учил. Эту поливай, как ты ободчиков научил. А эту поливай, как ты пастухов научил. Когда прорастут все три и из головешек три яблони вырастут, тогда узнаешь, как в людях зло изводить, тогда и грехи выкупишь.
Сказал это старец и ушел в свою келью. Думал, думал крестник, не мог понять, что ему сказал старец. А стал делать, как ему велено.
Х
Пошел крестник к реке, набрал полон рот воды, вылил на головешку, пошел еще и еще: сто раз сходил, пока землю около одной головешки смочил. Потом еще: полил и другие две. Уморился крестник, захотелось ему есть. Пошел в келью у старца пищи попросить. Отворил дверь, а старец мертвый на лавочке лежит. Осмотрелся крестник, нашел сухариков, поел; нашел и заступ и стал старцу могилку копать. Ночью воду носил, поливал, а днем могилу копал. Только выкопал могилу, хотел хоронить, пришли из деревни люди, старцу пищи принесли.
Узнали люди, что старец помер и благословил крестника на свое место. Похоронили люди старца, оставили крестнику хлеба; обещались принести еще и ушли.
И остался крестник на старцевом месте жить. Живет крестник, кормится тем, что ему люди носят, и повеленное дело делает - во рту из реки воду носит, головешки поливает.
Прожил так крестник год, и стало к нему много людей ходить. Прошла про него слава, что живет в лесу святой человек, спасается, ртом из-под горы воду носит, горелые пни поливает. Стало к нему много народу ходить. Стали и богатые купцы ездить, ему подарки возить. Не брал ничего себе крестник, кроме нужды, а что 1000 ему давали, то другим бедным раздавал.
И стал так жить крестник: половину дня воду во рту носит, головешки поливает, а другую половину отдыхает и народ принимает.
И стал думать крестник, что так ему велено жить, этим самым зло изводить и грехи выкупать.
Прожил так крестник и другой год, ни одного дня не пропустил, чтобы не полить, а все не проросла ни одна головешка.
Сидит он раз в келье, слышит - едет мимо него человек верхом и песни поет. Вышел крестник, посмотрел, что за человек. Видит - человек сильный, молодой. Одежда на нем хорошая, и лошадь и седло под ним дорогие.
Остановил его крестник и спросил, что он за человек и куда едет.
Остановился человек.
– Я, - говорит, - разбойник, езжу по дорогам, людей убиваю: что больше людей убью, то веселей песни пою.
Ужаснулся крестник, думает: "Как в таком человеке зло извести? Хорошо мне тем говорить, которые ко мне ходят, сами каются. А этот злом хвалится". Ничего не сказал крестник, пошел прочь да подумал: "Как теперь быть, повадится этот разбойник здесь ездить, напугает он народ, перестанут ко мне люди ходить. И им пользы не будет, да и мне тогда как жить будет?"
И остановился крестник. И стал разбойнику говорить:
– Сюда, - говорит, - ко мне люди ходят не злом хвалиться, а каяться и грехи отмаливать. Покайся и ты, если бога боишься; а не хочешь каяться, так уезжай отсюда и не приезжай никогда, меня не смущай и народ от меня не отпугивай. А если не послушаешь, покарает тебя бог.
Засмеялся разбойник.
– Не боюсь, - говорит, - я бога и тебя не послушаю. Ты мне не хозяин. Ты, - говорит, - своим богомольством кормишься, а я разбоем кормлюсь. Всем кормиться надо. Ты баб, что к тебе ходят, учи, а меня учить нечего. А за то, что ты мне про бога помянул, я завтра лишних двух людей убью. И тебя бы нынче убил, да не хочется рук марать. А впредь не попадайся.