Чтение онлайн

Отец Василий ничего объяснять не стал. Но наученная опытом последних месяцев Ольга и так видела, что дела плохи. Отплакавшись, она легла, и муж бережно укрыл ее отдающим то ли пропаном, то ли бутаном одеялом и, не раздеваясь, прилег рядом. Он обнял ее и вдруг подумал, что эта женщина – единственное, что по-настоящему крепко связывает его с жизнью, что он был бы готов предстать перед господом в любую секунду, если бы не тепло Олюшкиной души и если бы не новая жизнь, которую она вынашивает под своим любящим сердцем.

«Завтра же начну поститься, – решил он. – И завтра же отправлю ее к родителям». Отец Василий понимал, что отослать Ольгу к маме и папе в Зеленоград – задача не из легких, если только она сама этого не захочет, но он не мог рисковать ею. «Конечно, Лось прав. Мне и самому надо бы укрыться. Заказ – дело нешуточное, киллеры у нас условия контрактов, как правило, исполняют», – думал он и тут же себя одергивал – оставить прихожан священник уже не мог. Разумеется, подай он прошение о переводе, в патриархии пошли бы ему навстречу, особенно если рассказать о причинах этого внезапного и чрезвычайного решения, но разве он смог бы потом оправдаться перед собой? «Нет, никуда я отсюда не уеду, – с глухой тоской осознал он. – Никогда…»

Он еще долго лежал без сна, ощущая, как дышит рядом его Олюшка, и думал, думал и думал сразу обо всем. О словах иеромонаха Григория, о своей странной судьбе, о людях, которые должны были вскоре его убить. «Разве станет киллером человек, знающий, что такое счастье? – спрашивал он самого себя. – Разве может убить человек, хоть единожды испытавший настоящую любовь, хотя бы раз лежавший рядом с женщиной, вынашивающей его ребенка? Разве может родиться зло в душе, хотя бы раз ощутившей прикосновение божественной любви к себе, смертному. Но, главное, разве я, избравший этот путь, могу уклониться от исполнения господней воли – такой, какая она есть?»

Он очень плохо спал в эту ночь. Ему снились погибшие много лет назад боевые друзья Бош и Мулла, и он все спрашивал их о чем-то необычайно важном, и они отвечали, но ни что он спрашивал, ни что они ответили, отец Василий наутро не помнил. Он чувствовал себя так, словно в глаза ему сыпанули песка, и только к середине утренней службы священник вошел в свое обычное рабочее состояние и службу уже завершил как следует.

Народу в храме поутру, как всегда в последнее время, было довольно много – человек сорок. Те, что похоронили недавно своих родственников, солдатские да бандитские мамки, несколько мужиков и даже Костя. Отец Василий допустил к руке искавших благословения и направился во двор – подышать свежим утренним воздухом, а заодно и выяснить, что привело главного врача райбольницы в храм.

– Батюшка, – быстро подошел к священнику невысокий широкоплечий мужчина и по-армейски выпрямился перед ним. – Разрешите обратиться.

Отец Василий видел его где-то раньше – то ли в толпе ожидающих визы в Испанию, то ли на автобазе, но где точно, он не помнил.

– Слушаю тебя, чадо.

– Это вам, – мужчина сунул ему в руку обернутый в грубую коричневую бумагу пакет. – Посмотрите обязательно.

Священник удивленно кивнул и хотел было сразу открыть и посмотреть, что там, внутри, но его окликнули:

– Отец Василий!

Священник поискал глазами и увидел Костю, стоящего неподалеку, рядом с храмовым сторожем Николаем Петровичем.

– Сейчас иду! – отозвался священник, оглянулся, чтобы спросить мужчину, а что здесь внутри, но того и след простыл. Прихожанин словно растворился в воздухе.

Священник снова посмотрел в Костину сторону и, недовольно покачав головой, двинулся к товарищу – тот уже прикуривал.

– Так, Костя, быстро за ограду! – жестко распорядился он. – Я у тебя в больнице, между прочим, не курю! Подержите, – отец Василий сунул коричневый пакет Николаю Петровичу и потащил товарища за ворота.

– Тебе, батюшка, легче! – отбивался главврач. – Ты вообще не куришь!

– И ты бросай. Вот, вижу, в храм пришел. За это хвалю, а соску свою бросай, нечего беса тешить.

– Я слышал, у тебя неприятности… газ прорвало, – нетерпеливо прервал его главврач. – Вот, пришел убедиться, что все в порядке.

Священник вздохнул, он уже почти поверил, что Костя и впрямь образумился и решил приобщиться к тысячелетней вере своих предков.

– Как Ольга? – продолжал Костя. – Сам понимаешь, в ее положении волноваться нельзя. Где хоть она?

– В бухгалтерии отсыпается, – вздохнул священник. – Всю ночь провертелись, сам знаешь, каково на новом месте спится.

Костя хотел что-то сказать, но в этот момент за воротами показался милицейский «уазик», а за ним второй, третий.

– Ну-ка, подожди, – отстранился священник. – Это еще что за номер?

Машины по-хозяйски въехали на храмовую территорию, и священник с досадой подумал, что Николай Петрович опять оставил ворота открытыми и надо ему за это разгильдяйство всыпать! Захлопали дверцы, и по всему двору рассыпались люди в форме.

– Эй! Граждане! – закричал отец Василий. – По какому праву?! Ну-ка идите сюда!

Но милиционеры не обращали на него ровным счетом никакого внимания. Вот один, как был – в фуражке и при оружии, кинулся в храм, второй рванул на себя дверь бухгалтерии.

Отец Василий вскипел и в считанные доли секунды оказался возле нахала и выдернул его за шиворот назад – позволить мерзавцу испугать спящую Ольгу он не мог.

– Спокойно, батюшка, спокойно! – схватили его сзади. – Не дергайтесь. Где он?

– Кто?!

– А то вы не знаете? – раздался сбоку знакомый голос. «Все ясно, сам господин Ковалев пожаловали-с!» – осознал священник.

– А-а, это вы, Павел Александрович, – недобро усмехнулся он. – Когда вы нужны, вас не досвищешься, а где вас не ждут, сразу тут как тут!

– Вы мне зубы не заговаривайте! – неожиданно зло отреагировал Ковалев. – Где человек, что подходил к вам с пакетом?

«С каким пакетом?» – инстинктивно хотел «прогнать дурочку» священник, но сообразил, что лучше по-глупому не запираться, что бы там, в этом пакете, ни лежало.