Чтение онлайн

– Не ранены? – быстро поинтересовался он и, получив отрицательный ответ, предложил на выбор щетку, чтобы почистить рясу, или кресло, чтобы сразу приступить к делу. Священник выбрал кресло.

Он начал рассказывать все и с самого начала. Старый опытный спецназовец не пытался ни прервать, ни поправить. И только когда отец Василий упомянул фамилии Копылова и Ковалева, глаза Дмитрия Александровича засверкали живым, острым интересом. Он вставал, прохаживался по кабинету, снова садился и слушал, слушал и слушал.

– Вот этот журнал, – вытащил из-под рясы главную, немного растрепанную улику отец Василий и положил ее на стол.

– Вы снимали копию? – сразу понял Дмитрий Александрович, едва лишь кинул взгляд на вскрытый корешок и криво закрепленные скобы.

Отец Василий кивнул.

– Правильно сделали, – похвалил его Дмитрий Александрович. – Не дойди вы сегодня до меня, и Ковалев остался бы безнаказанным.

– Меня не это беспокоит, – покачал головой священник и пояснил: – Не безнаказанность его.

– А что тогда? – удивился Дмитрий Александрович.

– Понимаете, когда человека приходится наказывать, это всегда слишком поздно, – попытался объяснить свою позицию отец Василий. – Важно остановить человека до того, как он успеет натворить непоправимых вещей.

– Но с Ковалевым ведь так не получилось? – приподнял бровь Дмитрий Александрович.

– А Ковалева важно просто остановить. И это главное.

– Вы сможете пожить в Москве некоторое время? – поинтересовался Дмитрий Александрович, с интересом листая журнал. – Возможно, понадобятся ваши показания.

– Знаете, я не против дачи показаний, – вздохнул священник. – Но у меня прихожане. Вы должны понять. И потом, я дал обещание и к Покрову обязательно должен вернуться.

– Но ведь до Покрова еще три дня? – проявил осведомленность бывший командир спецназа.

– Боюсь, что уже два, – посмотрел на часы отец Василий. – Так что, извините. Что смог, я сделал.

– Огромное вам спасибо, – с чувством поблагодарил священника Дмитрий Александрович. – Огромное…

Священника по его просьбе отвезли в служебном «Форде» на одну из отдаленных от Москвы железнодорожных станций, и до тех пор, пока отец Василий не поднялся в вагон и не занял свое купе, а поезд не тронулся и не набрал скорость, четыре крепко сбитых бойца контролировали весь небольшой, засыпанный крупным щебнем, станционный перрон.

Он смотрел в вагонное окно и видел, как бегут мимо фонари, как возникают словно из небытия и снова пропадают звенящие, как на пожаре, переезды, как все дальше и дальше уносится прочь от него столь притягательная и опасная одновременно Первопрестольная.

Он твердо знал, что испытания еще не закончились. На то, чтобы прижать Ковалеву хвост, понадобится время. Даже опытный в таких делах Дмитрий Александрович не всесилен, и не сам он будет решать судьбу милиционера-оборотня, нет. Будет череда встреч и договоренностей, будут консультации и опасения, в конце которых решение созреет, и огромная машина МВД начнет свое медленное вращение, порой позволяя уходить от наказания самым расторопным бандитам и ломая хребты нерасторопным, пусть даже их вина и меньше. Таковы законы этой жизни, и именно поэтому таковы законы этой системы.

То, что Ольга теперь живет у родителей, а не с ним, ничуть не смущало и не пугало отца Василия. В конце концов, так надо, да и сколько можно дрожать, что вот еще один опасный судьбоносный поворот, и маленькая жизнь, набирающая силы под Олюшкиным сердцем, решит, что с нее хватит, и лучше уж не появляться на свет, чем жить в таком мире. Этого отец Василий допустить не мог, он готов был перенести что угодно, лишь бы никогда его посвященная господу жизнь не ставила перед ним таких проблем.

Он лежал и думал об Ольге, о себе, о Дмитрии Александровиче и, как ни странно, о Ковалеве. Он не желал ему зла, но искренне считал, что, пока главный милиционер не решится оставить грехи, не только его жизнь, но и будущее его бессмертной, нетленной души в серьезной опасности. Но как докричаться до Павла Александровича, священник не знал.

Дверь купе задергали, и священник проснулся.

– Откройте, транспортная милиция, – донеслось снаружи.

Отец Василий привстал и опустил защелку. Дверь со скрежетом открылась, и на пороге выросли две рослые фигуры в форме.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался один. – Старший лейтенант Сергеев. Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Отец Василий полез за пазуху и вытащил паспорт. Милиционер взял документ в руки, тщательно сверил фотографию на соответствие внешности, внимательно прочитал вписанный в штамп о прописке текст и переглянулся со своим напарником.

– Что везем? – поинтересовался тот.

– Да, в общем, уже ничего, – с облегчением улыбнулся ему священник.

– Предъявите ваш багаж, пожалуйста, – попросил милиционер.

– Я же вам сказал, нет у меня багажа, – еще раз улыбнулся отец Василий. – Мне до дому-то полсуток ехать осталось, так зачем же мне багаж?

Милиционеры еще раз переглянулись, и старший лейтенант положил паспорт священника в нагрудный карман.

– Пройдемте с нами, – предложил он.

– Зачем? – насторожился отец Василий. Он был уверен, что его приключения закончились как раз в тот момент, когда киллеры увидели, что он входит в «контору» Дмитрия Александровича. Если они, конечно, не полные придурки. Да и предположить, что к розыскам беглого попа подключили транспортную милицию, было бы уже слишком. Явный перебор.

– Это не займет много времени, – уклончиво ответил офицер.

Священник вздохнул и подчинился.

Они пошли вдоль вагона, и отец Василий отметил, что в то время, как офицер шел впереди него, его напарник пристроился сзади. Это ему не нравилось, хотя он и понимал, что таковы требования служебной «техники безопасности», и, вези он наркотики или оружие… Но он был чист.

Его провели в здание вокзала, свернули направо, и вскоре священник сидел за столом небольшого, скупо обставленного кабинета: стол, три стула, телефон, карта на стене, сейф.