Чтение онлайн

Монеты были в разы лучше ромейских и фризских. Они были ровные, толстенькие, с рубчиками по гурту. На одной стороне была большая единица, а под ней полукругом надпись: «рубль». А на обратной стороне пикирующий сокол. Красивые, такие отдавать в чужие руки жаба задушит. Хотелось все себе забрать и на золото ромейское или серебро венгерское поменять, да хоть на гривны в два раза больше, чем Андрей Юрьевич сказал. Не видел ещё боярин таких-то монет.

На стол их с приличной высоты из горсти ссыпал Роман Судиславич, чтобы сбрякали и поиграли на нём, подпрыгивая и играя в лучах солнца. Звон был настоящий «серебряный» звонкий.

За монетами руки не потянулись у гостей, а вот за буса сразу дёрнулись. На всех не хватило, но драки не возникло, двое что помладше — братья Неёла и Токмак остались без бус и вынуждены были, раз уж руки протянули, то взять по монетке.

Старшины перебирали бусины, позвякивали шариками один об другой, смотрели на просвет.

— За соболя в Москве давали в прошлом годе 10 рублей — за 3 пары. Куница же продавалась тамо за 4 штуки по цене сорок три алтына или 1 рупь 29 копеек, — степенно так произнёс Мазай, как старший видимо среди мери.

— Так то на Москве. Ты, Мазай, доберись до той Москвы. А в Константинополе я слыхал, что за одну шкурку кунью рупь дают. Там торговать будешь? Боярин же сказал, что десять бусин — гривна али пять рублёв. Вот три пары соболей и будет десять бусин, — взял торговлю в свои руки тиун.

— А рупь почём? — вдруг подал голос один из братьев и все к нему и к рублям потянулись. Долго опять вертели.

— Рупь он и есть рупь, — Наум Изотыч ловко подбросил ногтем кругляш и тот опять с чистым серебряным звоном заскакал по столу, — а этот четыре на гривну. Чистое серебро. Купелировал сам князь наш Андрей Юрьевич.

— Купелировал… — на русском меряне говорили нормально, только чуть, может, слова растягивали, и губы при этом странно в трубочку вытягивая.

— А что с ясыком, — Мазай всё же у них кем-то вроде князя был.

— Тот же. И за эти рубли нам прокорм для людей моих нужен, — опять завладел инициативой боярин.

— От новгородцев защитите? — Мазай тоже попробовал рубль на ногте подбросить.

— Ушкуйники? Разбойные людишки?

— Ясык требуют, жёнок насилуют, девчонок с собой увозят, — заходил желваками Мазай.

— Да, легко, как князь наш говорит. Где и когда?

— А вскоре вниз пойдут по Костроме, мы предупредим.

— Добро.

— Покажите мёртвых новгородцев и будем дальше торговлю вести…

— Это подарки вам, — видя, что старшины с неохотой расстаются с сокровищами, успокоил их Наум Изотыч.

Событие двадцать шестое

— Новость принесли мне, что с Мариенбурга выйдет войско, из Мемеля, и из замка Кёнигсберг тоже рыцари пойдут, и к началу сентября они должны подойти к крепости, — Гедимин выглядел побитым и злым.

Ну, так его недавно побили и разозлили. Вылазка из крепости была стремительная, кровавая, но мелкая, что ли. Выехало два десятка рыцарей в вёдрах своих смешных, и с белыми плащами, копьями проткнули десяток, подвернувшихся под ноги пешцев Гедимина, и, врубившись в набежавших на помощь следующих пешцев, пробились сквозь них, орудуя мечами, как ветряные мельницы, развернулись и по проложенной просеке вернулись в город.

— Охо-хо, — Андрей Юрьевич покачал головой, — Ну, кто так строит.

— Дурни, — добавил от себя Елисей и даже поплевался.

— Понятно, но немцы ещё дурней. Представь, что на наших стрельцов или арбалетчиков они бы так борзо выскочили. Один залп и все бы полегли.

— Так это наши. А там — дурни, — махнул рукой Елисей.

— А мысль интересная. Завтра мы встанем у ворот. Сюрприз будет.

Они спустились с холма и в растревоженном, как муравейник разворошенный, лагере, с трудом нашли шатёр Великого князя Литовского. Он бегал по началу с мечом и крыл гонцов с того куска лагеря, что располагался у ворот, своим литовским матом. Потом просто всех крыл, кто под руку попадётся.

Нашли, пообнимались, поорал на своих людей Гедимин, чтобы им с братом и зятем ужин принесли с мёдом, и только когда всё это, довольно, кстати, быстро, появилось, чуть успокоился и стал адекватным собеседником.

— И что. Новость, как новость и мне доставили, — не понял Андрей Юрьевич из-за чего его не дождался Гедимин.

— Думал, с ходу взять замок, а когда тевтоны подойдут, то замок уже мой будет, и им придётся самим его штурмовать, — озвучил свой великий план Великий князь.

— Чтобы эти такую вылазку в тыл не совершили, — понятливо покивал Андрей Юрьевич, стараясь сдержать усмешку.

— Вот. Так и думал. Ты тоже не дурак, затёк.

Ну, чего с этого стратега взять, кроме анализов.

— А почто заслон не поставили против ворот?

— Не успели, вот, всего пару часов как штурм закончился. Не думал, что они сразу полезут.

— Ромеи наоборот воевали. В книгах читал, они сначала, как приходили, лагерь организовывали с забором, а потом нужники копали, потом пороли нерадивых, и только после этого воевать начинали. А забор всегда с собой таскали.

— Ромеи?

— Они.

— Ну, буду знать. А ты свои громобои привёз? И забор? — загоготал успокоившийся после двух большущих кубков мёда Гедимин. А чего, потерял пару сотен человек?! Ерунда! Бабы ещё нарожают.

— Знамо дело. Привёз. Но спешить не будем. Урок нужно немцам преподать. Полно ещё времени. Пока они на четырёх ногах… раз, два, три, четыре, мы быстро на двух… раз, два, раз два.

— Чего. Не понимаю тебя, брате! — вскочил Гедимин.

— Я говорю, что Мириенберг — это чёрте где, пока они сюда дойдут, мы не только замок возьмём, но и достроить успеем.