Чтение онлайн

— И насколько боеспособен этот… хм… легион? — с некоторым раздражением спросил Павел IV, возвращаясь на свое место.

— Он выглядит ОЧЕНЬ боеспособным, — произнес сопровождающий Карло Борромео испанец, с некрасивым шрамом через все лицо. — Походит на крепкую терцию. Но с рядом отличий. Князь не использует пикинеров, потому что у османов, да и всех прочих в тех краях нет обычая бить конницей натиском. Другой крепкой пехоты вроде швейцарцев, фламандцев, ландскнехтов и уж тем более терций там тоже нет. Местная пехота строя не знает и вооружена белым оружием или дубинками. В крайнем случае — луками. Есть и аркебузиры — янычары. Но их мало. Князь также не использует в пехоте мушкетеров. Там только аркебузиры, но с длинноствольными аркебузами. Кроме того, он включил в состав своей терции… хм… легиона, три конных отряда — конных копейщиков, рейтар и драгун с мушкетами. И артиллерию. Как он сказал — легион без артиллерии — не легион.

— Получается небольшая армия.

— Так и есть. Прекрасно снаряженная, вооруженная и подготовленная армия. А его обоз — песня. Никогда прежде я не видел такого устроения и благополучия. Как и общего порядка. Крепкая испанская терция — толпа селян по сравнению с его легионерами.

Павел IV задумчиво скосился на кардинала Медичи, который продолжал благодушно улыбаться.

— А что тебя так развеселило? — с раздражением спросил он у него.

— На днях мне стало известно, что князь предложил рыцарям Тевтонского ордена присоединится к его походу. Они отказались, сославшись на немощь и не устроение. После чего Андреас обозвал их трусами, мерзавцами и лицемерами, которые только и способны — грабить христиан.

— Вот так и сказал?

— Он сказал грубее. И теперь я смотрю на это снаряжение, слушаю и откровенно умиляюсь недальновидностью ландмейстера. Ему для полноты картины осталось только какую-нибудь бучу затеять на границе с Московией, чтобы окончательно втоптать репутацию ордена в дерьмо.

— Проклятье! Почему мне об этом не сообщили?!

— Потому что я сам узнал только сегодня утром. Да и то — из третьих рук. Эта новость распространяется купцами. Сам орден молчит и делает вид, что ничего не произошло.

— Какова цель похода князя? — обратился Папа к Карло Борромео.

— Антиохия. Во всяком случае он так говорит.

— Врет! — с раздражением воскликнул французский кардинал.

— Почему?

— Патриархи востока с прошлого года крайне возбуждены и активны. Сулейман их не трогает, опасаясь вызвать раздражение и без того буйных подданных. Это явно не спроста.

— Освобождение Антиохии само по себе значимое событие. Если они заранее прознали, то…

— Нет, — перебил французский кардинал. — Они явно что-то затевают.

— А что будем затевать мы? — постарался сменить тему представитель испанских Габсбургов. — Князь начал полноценный Крестовый поход. Он высадился в Трапезунде, в союзных христианских землях. И имеет все шансы на успех предприятия. Что в этой ситуации будем делать мы? Ведь он реально может возродить княжество Антиохию. Или даже королевство Иерусалим.

— Откуда такой оптимизм?

— Андреас не похож на дурачка, который глупо испытывает свою судьбу. Снаряжение этого воина и описание его легиона заставляет крепко задуматься.

— Османы — сильный противник.

— Не сейчас. Их основные силы находятся в Венгрии и Междуречье. Из-за чего, ударив со спины, князь имеет все шансы на успех. Удержит он Антиохию или нет — другой вопрос. Но то, что возьмет, полагаю, сомневаться не стоит. И где в это время будем мы?

— И что ты хочешь? — с раздражением поинтересовался французский кардинал.

— Чтобы Святой престол выпустил буллу, объявляющей этот крестовый поход благословенным и призывая всех честных христиан присоединится к князю Антиохии в его благородном порыве. И чем больше там будет католиков, тем лучше для нас. А то ведь к разделу этого пирога мы можем не успеть. Мало ли что там задумали Патриархи?..

— Может быть просто князя отвлечь от похода?

— И как это возможно?

— В связи с уходом князя в Крестовый поход со всеми верными войсками в Польше и Литве началось движение, направленное… хм… на войну с Московией. За Смоленск, Псков, Новгород и сюзеренитет над Ливонией. Сигизмунд колеблется. Однако если его подтолкнуть, то он может начать вторжение, которое станет угрожать не только землям князя, но и его делам. Эта война принесет ему большие убытки и, полагаю, вынудит вернуться в Европу.

— И чего мы этим добьемся?

— Мы воспользуемся им как знаменем, собирая людей в Крестовый поход. Но не позволим ему получить владения или реальное влияние в тех землях.

— А чем он нам мешает? Разве он нам враг?

— Он православный. Да, не еретик. Но и не католик. Не думаю, что для нас будет здравой политикой возрождение христианских государств в Святой земле под рукой православия.

— Поэтому ты предлагаешь отправить его терзать Сигизмунда?

— Сигизмунд не проявляет должного рвения и потакает еретикам.

— А ты думаешь, что если в его земли зайдет Андреас со своим легионом, этого религиозного рвения станет больше?

— Если мы выступим посредниками и поможем успокоить зверя, то почему нет?

Все задумались.

Идея была достаточно заманчивой. Тем более, что бурная активность Патриархов востока откровенно пугала. Еще не дай Бог они попытаются возродить Восточную Римскую Империю. Православную, а не латинскую, разумеется. И как с этим мириться? Нет. С этим мириться никак нельзя…

***

Август I Саксонский задумчиво перечитал письмо еще раз и посмотрел на стоящего перед ним человека. С виду вполне европейца. Итальянца или что-то в этом духе. Но это было не так…

— Отправитель сего письма просил что-то передать на словах?

— Разумеется, — кивнул этот мужчина. — Мгновение.

И с этими словами вышел.

Вернулся же с двумя спутниками, которые несли небольшой сундучок. Тяжелый. Вон как им руки он оттягивал.

— Прошу, — произнес этот… хм… курьер и его спутники поставили свою ношу на крепкий, основательный стол курфюрстуа Саксонии. После чего открыли, воспользовавшись ловко извлеченным откуда-то ключиком.