Чтение онлайн

— Ах, снаружи… — парень заметно повеселел. — Тогда, оно конечно, тогда — пожалте… самолично все покажу…

— Ты собак-то уймешь или нет?

— Посейчас — на двор-от выйдем…

На улице парняга цыкнул на собак — здоровенные псинищи заворчали и испуганно попрятались по будкам.

— Ну, — детинушка оглянулся. — Эвон — амбарцы, хоромины, банька. Что измерять будете?

— А все, милай! — Ратников уже издевался в открытую — он давно понял, что парняга не отличался особым умом.

Обернулся к «служкам»:

— Ну что встали? Пояса снимайте — и начали. Во-он с того амбара начните.

Детина вздрогнул — и Миша сразу сообразил, что с дальним амбаром угадали точно. Парняга-то ишь, как нервничает. Во-он, пошел сзади… А Максик с Эгбертом молодцы — настоящие землемеры! Ишь, как ловко все вымеряют — золото, не ребята.

А амбарец-то с замком! Солидный такой замочище, новгородской или немецкой работы. Такой на раз-два не возьмешь… Впритык, к крыше — отверстие — бревна черны от копоти. Ясно — волоковое окошко. Значит, внутри — очажок имеется. Это в амбаре-то! Окошко вроде не такое и маленькое… самому, конечно, не пролезть…

— Все! — Ратников неожиданно хлопнул в ладоши. — Закончили измерения.

— Что, все, что ли? — обрадовался детина. — Эко вы быстро управились.

— Так, чай, не камни ворочали, — потер руки Миша. — Ну, пошли в избу — все запишем со тщательностью…

— Так что потом хозяину-то сказать? Платить ему гривну-от?

— А это, мил человек, на уличанском вече решим. Вот, как все окрестные усадьбы измерим.

— Так вы уходите уже? — детинушка с явным облегчением перевел дух. — Благодарствую, что зашли…

— Ну, что, паря, угощай квасом! Найдешь?

— Да уж сыщу, господине.

Парняга рванулся в подпол, откуда почти сразу и вылез с небольшим бочонком.

— В амбаре оконце видел? — Миша успел шепнуть Максику. — Как угодно, а пролезть должен. Там, рядом, вроде можно через ограду перемахнуть…

— Перемахнем, — облизав потрескавшиеся губы, кивнул Макс. — Только б этот черт…

— Этого черта беру на себя… Ого! Ты уже здесь, паря?! Тебя как кличут-то? Миколой? Так мы, получается, тезки…

— Квасок-от…

— Счас. Я служек своих отправлю… Неча бездельничать, пусть пока в другом месте поизмеряют. А сам запишу…

Дождавшись возвращения выпроводившего «служек» детины, Ратников неспешно разложил на столе вытащенные из плетеного короба письменные принадлежности — чернильницу, перья, пергамент, березовые грамотки с писалом. Потер руки:

— Ну, начнем, пожалуй. Итак… От баньки до ворот — десять с половиной аршин… Та-ак… и там еще пол-локтя… и за домом…

Снаружи, во дворе неожиданно залаяли псы. Парняга насторожился.

— Хороший у тебя квас, — ухмыльнулся Ратников. — Принеси-ка, друже, еще… Так-так… Два пишем — три в уме… Баланс — с дебетом… дебет — с кредитом… В общем — полный аудит!

Он вышел с усадьбы уже ближе к вечеру, рассудив, что отпущенного парням времени должно было хватить с избытком. Либо забрались, либо — уж тут никуда не денешься — нет. Интересно, надыбали они там хоть что-нибудь, в этом амбаре? Если, конечно, смогли забраться…

Ребята ждали его на углу, близ церкви. Улыбались, и особенно радостно — Макс.

— Что как голый зад при луне светисси? — подойдя, ухмыльнулся Михаил. — Нашли чего? Показывайте!

— Ты не поверишь, дядя Миша! — сунув руку за пазуху, Максик радостно протянул Ратникову… желто-коричневый стеклянный браслетик. Тот самый, витой…

Снег на деревьях блестел, переливался всеми оттенками радуги, от глубоко-фиолетового до алого, и все вокруг было такое же сияющее разноцветное, казавшееся какой-то иной, радостной и веселой, планетой. Синяя колея тянулась вдоль берега, иногда раздваиваясь, иногда — сходясь, яркое солнце то пряталось за сумрачными вершинами елей, то прорывалось в глаза жарким желтым взрывом.

— Хэй-гой! — едущий впереди возница знай нахлестывал лошадей, сани неслись, и бил в лицо седока свежий февральский ветер.

Небольшой — в десять возков — караванец направлялся из Пскова в Дерпт. Везли речную рыбу, меха, воск и сорок бочонков с липовым медом, ехали хорошо, ходко — с погодою повезло: небольшой мороз, ясное голубое небо, солнце. Не то что еще неделю назад, когда по всему озеру яростно завывала пурга.

— Ночуем у Черной речки, — повернувшись к седокам, прокричал возница. — Посейчас повернем.

Ратников кивнул, поплотнее запахнув рогожку, — все ж таки сидеть в санях было холодновато. Парни, Макс с Эгбертом, тоже мерзли, да куда больше Миши, тот хоть время от времени согревался специально прикупленным в путь переваром — убойным медовым пойлом, сваренным по принципу — дешево и сердито.

И все же — радостно было на душе! И не только потому что ясно кругом и солнечно. Браслетик-то, похоже, оказался тем самым!

Можно было прямо вот хоть сейчас встать на лыжи да пройти по Черной речке к Танаеву озеру, всего-то десять верст с гаком, а там сломать браслет и… Но была еще Лерка Размятникова, которую тоже нужно было вытаскивать, не бросать же? По этому вопросу никаких разногласий у Макса и Михаила не возникало, имелись только сомнения: а действительно ли Лерка та самая «озерная нимфа»? Может, и не она вовсе?