Чтение онлайн

А не успели мы с Роландом подъехать к Северным воротам, от которых дорога вела мимо Монферрана в Париж, как услышал, что меня зовут. Обернувшись, увидел, что к нам, поддерживая юбку руками, чтобы не запачкать подол в уличной грязи, бежала не кто иная, как Беатрис. Я спешился. Раскрасневшаяся то ли от бега, то ли от смущения, с высоко вздымавшейся грудью, она стояла напротив и, запинаясь, говорила:

— Симон де Лонэ, я знаю, что вы отправляетесь в Париж, а дальше в южные земли, бить неверных… Ваше путешествие может обернуться большими опасностями, и я подумала, что вам понадобится талисман.

— Луковица? — хмыкнул Роланд. — Так я захватил на нас двоих с запасом[5]. А у Симона вон ещё и святой Януарий на щите.

— Нет, не луковица, — передёрнула плечами Беатрис. — Наклоните голову.

Я послушно склонился, и на мою шею повесили что-то достаточно увесистое. Я взял в ладонь этот предмет, оказавшийся своего рода геммой, только из металла: это был диск с вырезанной внутри буквы S.

— Какая прелесть, — совершенно искренне выразил я свои чувства. — S — это, я так догадываюсь, Симон?

— Да, — снова заалела вроде бы уже отошедшая от бега девушка. — И эта буква сдвигается, а внутри есть маленькое потайное отделение.

Я сдвинул пальцем букву, и под ней действительно оказалась маленькая «нычка», в которой… ничего не лежало.

— Сюда можно будет положить частичку мощей какого-нибудь святого, — пояснила девушка. — Может быть, даже святого Януария, чей прах покоится в Беневенто.

— Если судьба приведёт меня в Беневенто, сразу же постараюсь достать частичку мощей святого Януария, — пообещал я девушке, с лёгким щелчком возвращая букву-крышечку на место. — А кто же изготовил сей чудесный амулет? Неужели ваш отец?

Беатрис смутилась.

— Я.

— Сама?!

— Да, а что в этом такого? Я же дочь кузнеца, оружейника, а так как сыновей у отца нет, а только ещё старшая дочь, которую недавно выдали замуж, то я нередко помогаю ему в его работе. Взяла вчера вечером кусок небесного металла и…

— В смысле небесного?

— Так он с неба давным-давно упал, в огне, дед моего отца видел, как он падает, а потом и нашёл кусок, он ещё горячий был. Это железо наделено магическими свойствами, оно притягивает металлические предметы, кроме золота, меди и бронзы.

Понятно, метеорит, состоящий из магнитного железняка, он же магнетит.

— Так вот он расколол этот кусок на несколько кусков меньшего размера, пробовал выковать нож, но металл оказался слишком мягким. Так они и лежали у нас все эти годы без дела. А вчера я взяла кусок и выпилила вот это.

Я взял её натруженные, но в то же время такие нежные пальцы в свои и… поцеловал. Честно говоря, сам от себя подобного не ожидал, отчего на моих щеках тоже вспыхнул румянец.

— Благодарю вас, прекрасная Беатрис!

Она окончательно засмущалась, особенного после того, как, не сдержавшись, хмыкнул Роланд, высвободила пальцы и, подхватив юбку, побежала обратно. Проводив её взглядом, я вздохнул, взобрался на Аполлона и тронул пятками его худые бока.

— Надо же, — глупо улыбался мой товарищ, — кажется, у тебя появилась дама сердца. Теперь ты должен совершить во имя её какой-нибудь подвиг.

— Убить дракона?

— Если честно, я в драконов не верю, но пара-тройка снесённых голов нехристей приветствуется.

Интересно, если я в этой своей ипостаси пересплю с девушкой или женщиной, будет это считаться изменой по отношению к Ольге? И что значило её явление в моём сне? Эх, хоть бы на минутку заглянуть в будущее, узнать, что там происходит. Может, тело Семёна Делоне уже вообще доставили в Питер и снесли на Большеохтинское.

Медальон я не стал прятать под рубаху, пусть все видят эту сияющую на солнце красоту. Правда, в бою его лучше будет всё же убирать под кольчугу, а то ненароком сарацинская сабля, наконечник копья или стрела попортят мой амулет. Если, опять же, я благополучно доберусь до Палестины, а то ведь болезни и прочие невзгоды дальних путешествий выкашивали до половины армий крестоносцев.

По идее из него можно даже компас сделать. Отпилить кусочек в виде иглы, прикрепить на диск с указанием сторон света, чтобы эта иголочка могла крутиться, вот тебе и компас готовый. А если ещё и стеклом сверху забрать — вообще красота получится. Опять можно всё свалиться на Януария.

А ещё я забыл спросить Беатрис, чем там вчера закончился суд над воришкой. Она же ведь приглашалась как пострадавшая сторона. Надеюсь, судьи вынесли строгое и справедливое решение.

— Так, говоришь, пять дней нам хватит, чтобы добраться до Парижа? — напомнил я Роланду его слова, сказанные им в день нашего появления в Клермоне.

— Думаю, хватит, — кивнул он. — Да и куда спешить? Слышал же, что сказал Бремонт: король выйдет в поход не раньше Юлиуса. Я и сам, впрочем, это знал. Да и ты знал, но… Но забыл.

— Тогда я по пути ещё кое-какие травки посмотрю, о которых мне прошлой ночью нашептал святой Януарий.

Так что Роланд уже без удивления воспринял тот факт, когда я периодически покидал седло Аполлона и начинал срезать купленным у Тибо Форжерона, острым, словно бритва ножом то ромашку, то зверобой, то полынь, то подорожник, то шалфей, то ту самую эрву, которой когда-то Петрович выгнал камень из мочеточника Толика. В России июль — самое время сбора иван-чая (он же кипрей), а в южной Оверни его вполне можно собирать в июне. Правда, процесс ферментации и сушки не так прост, но была у меня задумка до первого привала. Так что я и тут постарался.

Траву я навьючил на Пегую, сделав из неё ходячую сушилку. С помощью веток, бечёвки и своей накидки с вышитым на ней крестом я соорудил что-то вроде мини-шатра, в который укладывал пучки трав. Тут тебе и губительные для полезных соединений солнечные лучи не попадают, и какая-никакая вентиляция, особенно на ходу. Главное — не потерять, так что я прикрепил пучки как можно более надёжно.

Миновали мы и Монферран — резиденцию графа Гильома VII Молодого. Заезжать не стали. Проехали объездной дорогой. Городишко показался мне поменьше Клермона, но при этом более укреплённым, глубина рва, высота крепостных стен и крепость ворот внушали уважение.