Крестоносец
Шрифт:
– Господь милосердный, – пробормотал де Бетюн, на лице которого проступил ужас. – И что король?
– Он был сокрушен. Просил у женщины прощения за то, что невинное дитя так тяжело пострадало, и обещал прислать своего лекаря, дабы тот сделал все возможное. Вернувшись, он дал лекарю кошелек с золотом для них, но все богатства христианского мира не способны исцелить парня. И король наверняка это понимает.
– Ну конечно понимает. Как и то, что этот парень – не единственный, кто безвинно пострадал во время сражения.
– Теперь я понимаю, почему он здесь.
Мне тоже следует быть там, подумал я, чувствуя, как мою душу раздирает черная вина. Ричард согрешил, прелюбодействуя вне брачного ложа, но не он отдавал солдату приказ проломить голову тому мальчишке. А вот я убил Генри ради собственной выгоды. Это отягчает мою вину.
С другого конца коридора донесся топот мягких туфель.
– Епископы идут, – прошипел де Бетюн.
Мы выпрямились и стали смотреть прямо перед собой, как подобает часовым.
Прибыли все: Вальтер Руанский, Жерар из Окса, Жан из Эвре и с полдюжины других. Высокопоставленные священнослужители пришли засвидетельствовать королевское раскаяние. С ними был несколько жеманный, но приятный клирик по имени Амбруаз. Он состоял писцом при Жераре и постоянно строчил что-нибудь на пергаменте.
Я широко открыл дверь, и они вошли. Прикрывая створку, я глянул на короля, распростертого ниц перед алтарем. Мне стыдно было видеть его таким, и я отвел глаза.
Конец ознакомительного фрагмента.