Чтение онлайн

Из-под ручки обычного профессора, исследователя вышла неплохая художественная работа.

Первая книга имела невероятный по своей силе успех и разошлась огромным тиражом. О его таланте стали говорить по всей России; встречи, конференции, интервью с новым талантливым автором, так внезапно, но уверенно вспыхнувшим сверхновой на небосклоне русской литературы.

И Олег вновь был счастлив.

Антон в свою очередь был искренне рад тому, что отец нашел свой дальнейший путь — путь писателя. Намного лучше, чем прозябать оставшуюся жизнь в стенах университета и маяться со студентами, для которых дело отца не значило и сотой доли того, что значило для него самого.

Огорчали лишь пусть немногочисленные отъезды отца из Москвы. Встречи, конференции, презентации. С этим приходилось мириться, закрывать глаза на долгое отсутствие, не беспокоиться и не волноваться, терпеть и радоваться за него, что он нашел свое призвание.

Олег встал с кресла и прошелся по комнате, подошел к окну и застыл около него, глядя на город.

А сегодня, сейчас… как-то пронзительно, больно и остро отозвалось в сердце волнение.

Что-то по-прежнему было не так…

До этой конференции Олегу не приходилось бывать в Калининграде, и один раз проехавшись по городу, он понял, что многое потерял. Красивый портовый город, западная граница России. Основан Тевтонским Орденом как город-крепость Кенигсберг в 1255 году, назван в честь главы крестоносцев — чешского короля Отакара II Пржемысла, а в 1946 году был переименован в Калининград.

Старый Кенигсберг считался центром европейской культуры, и только теперь Олег мог сказать, почему. В городе до сих пор были сохранены многие уникальные архитектурные памятники со времен образования и развития города. Старейшим из них являлся посвященный Св. Адальберту и Деве Марии Кафедральный собор, но Олегу представилась возможность лишь мельком взглянуть на данный архитектурный шедевр.

На следующий день ему пришлось отправиться на деловую встречу с агентом, а по совместительству и другом Андреем Рокотовым. Посетили Ботанический сад.

Разве мог кто-либо, кто был в этом городе впервые, не посетить Ботанический сад, основанный в далеком 1904 профессором Кенигсбергского университета Кебером?!

Осмотрели другие достопримечательности, прокатившись по городу на автобусе, пообедали в одном из новеньких кафе, расположенных на площади, и в три часа дня, обсудив вопросы следующих встреч с журналистами и читателями, решили возвратиться в гостиницу.

Ветер в тот день был холодным, почти леденящим, или им, москвичам, казался таким с непривычки.

— Знаешь, Олег, — засунув руки в карманы пальто, застегнутого на все пуговицы, проговорил Андрей, — я назначил встречу на следующий месяц в Нижнем Новгороде.

— Встречу? — пробормотал Олег, глядя себе под ноги.

— Да. С читателями.

Олег что-то пробормотал себе под нос, но ничего не ответил, лишь нахмурился.

— А еще конференцию.

Мужчина воззрился на друга с изумлением.

— Еще одну?! — воскликнул он, недовольно поджав губы и окинув Андрея тяжелым взглядом.

— Ну, да, — Андрей как ни в чем не бывало пожал плечами. — В Воронеже. Мы с тобой договаривались о Воронеже, ты что, не помнишь?

Он, конечно же, помнил. Просто не ожидал, что отправится туда в скором времени.

— Договаривались, — кивнул Олег, — но не два месяца подряд, — он покачал головой, устремляя глаза вдаль. — Я обещал Антону, что следующий месяц проведу в Москве. И вообще, — задумчиво проговорил он, — пора уже закругляться со всеми этими конференциями.

— То есть как — закругляться?! — Андрей изумленно уставился на друга. — Это как понимать?

Задумчивость на лице Олега сменилась решимостью.

Нужно отдохнуть от всей этой шумихи. Возможно, все это не для него. Просто не его.

— Да пора осесть в Москве и спокойно писать свои… книги.

— Ты их и так пишешь, причем более чем отлично, — воскликнул Андрей, не желая сдаваться.

Олег тяжело вздохнул и засунул руки в карманы пальто.

— Знаю. Но я обещал Антону…

— Антону уже восемнадцать, Олег, — поморщившись, сказал мужчина. — Какое тут может быть «обещал»?!

— Сколько бы ему не было, он все равно остается моим сыном.

— Твоим сыном, а не беспомощным ребенком, — парировал решительно настроенный Андрей.

— Это ничего не меняет, Андрей, — непреклонно заявил профессор Вересов.

— Но ты ведь еще не решал ничего точно! — воскликнул друг. — Ты не мог не посоветоваться со мной!

— Я стал задумываться об этом совсем недавно, — признался Олег. Вчера. — И к тому же…

— Дяденька, дайте на хлебушек!

Олег застыл с открытым ртом, не смея сделать шага вперед, отвлеченный от своих мыслей тем, что кто-то несмело, легко, но очень настойчиво дернул его за пальто, привлекая к себе внимание.

Детский голосок прозвучал, словно над самым ухом, или ему просто показалось.

Он опустил голову вниз и… приоткрыл рот от удивления.

В него вонзились с острым вызовом, слепой уверенностью, детским, наивным простодушием большие черные глаза из-под длинных ресниц.

— Что? — едва слышным голосом проговорил он, изумленно глядя на ребенка.

— Дайте на хлебушек, дяденька! — услышал он просьбу, а ребенок протянул вперед худенькие, бледные, грязные ладошки. — Очень нужно, кушать нечего. Братик дома голодный, уже два дня не кушали. Дайте, пожалуйста!

«Мальчик или девочка?» невольно промелькнуло в его голове. По внешнему виду и не определить.