Крикеры
Шрифт:
«Ничем,» — заключил он.
Единственным человеком, который мог ей помочь, была она сама.
— Послушай, мне очень жаль, что я пришла сюда, — сказала она. — Я не знала, куда ещё могу прийти. Мне лучше…
— Оставайся здесь, — сказал он. — Поспи на диване, пока отдохни. Ты можешь подумать, что собираешься делать позже.
— Спасибо, — прошептала она. Её голос затих. — Спасибо…
Потом она заснула.
Фил выключил свет, задёрнул шторы, затем незаметно разделся и лёг в кровать. Через несколько минут он тоже крепко заснул.
И видел сны…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
— Смотри, смотри, — призвала Дауни, сгорбившись за его спиной и толкая его за плечи.
Глаз десятилетнего Фила широко распахнулся над первой замочной скважиной. Сначала он увидел просто резкий белый свет; его взгляду, переходящему из жаркой тьмы холла третьего этажа в такую ослепительную белизну, требовалось время, чтобы привыкнуть. Но в конце концов его зрение сфокусировалось, и он смог видеть.
Он мог видеть, что было внутри комнаты…
Это было похоже на дыру в стене ада. В комнате стояла залитая солнцем кровать. Она была большой и белой. А на кровати было какое-то странное движение, которое Фил сначала не мог понять.
Фигуры.
Одна фигура была бородатым мужчиной с большим волосатым животом. У него были длинные волосы и он был полностью обнажённым.
— Сьюзи, Сьюзи, — говорил он.
Затем Фил заметил другую фигуру на кровати. Девушка-крикер…
— Сьюзи, Сьюзи…
У неё на голове были волосы чернее камина тёти Фила. Её кожа была белее, чем на их переднем дворе прошлой зимой, когда шёл снег.
Тогда Фил понял, что она делала с толстым бородатым мужчиной.
«Святое дерьмо!»
Её голова оказалась между ног толстяка. Она поднималась и опускалась, и то, что она делала, было…
«Святое дерьмо Иисуса!»
…она сосала член толстяка. Её рот поднимался и опускался над ним, сначала медленно, затем быстрее.
«Как и сказал Игл. Она пытается высосать его детский сок!»
Затем в фокусе появилась б'oльшая часть сцены, и Фил чуть не вздрогнул, когда увидел всё остальное…
У женщины, как и у большинства женщин, была задница, волосы и грудь. Но именно то, чего у неё не было, ударило Фила по лицу, как чей-то большой кулак.
«У неё нет ни рук, ни ног!»
У неё были обрубки, и это было всё. Они заканчивались там, где должны были быть её локти и колени.
— Сьюзи, Сьюзи…
Фил отвёл лицо от замочной скважины.
— Красиво? Э-э-э… — сказала Дауни.
Это было не красиво. Это было отвратительно.
Но всё сложилось в единый пазл. Это было похоже на то, о чём он и Игл слышали, о чём говорил дядя Фрэнк в ту ночь, когда они засиделись допоздна, чтобы посмотреть «Шоу Альфреда Хичкока», когда женщина убила своего мужа замороженной бараньей ногой, а затем приготовила это для полиции.
Это и был публичный дом.
Бордель крикеров, где мужчины платили за то, чтобы делать это с девушками-крикерами, которые все пострадали из-за своих отцов, которые делали это со своими сёстрами, а их матери делали это со своими братьями и тому подобное.
Это испортило их гены.
Дауни схватила его за рубашку «Зелёный шершень», потянув к следующей двери. Фил не хотел больше видеть подобные вещи, но что-то всё равно заставило его обратить внимание на следующую замочную скважину. Он ничего не мог с собой поделать. Это было похоже на привидение или что-то ещё, схватившее его за затылок и заставившее его взглянуть.
Крупный обнажённый мужчина привязывал девушку-крикера к кровати верёвкой. Затем он начал бить кожаной плёткой по её бёдрам и животу.
Хлоп! Хлоп! Хлоп! — звучал кнут.
Он оставлял следы на коже девушки, которые были такими красными, как будто она истекала кровью…
Она плакала и дрожала.
Потом кнут мужчины пошёл вверх…
И когда девушка подняла голову, чтобы посмотреть на него, Фил увидел, что у неё огромная голова.
Она была большой, как арбуз!
— Вот, вот… Э-э-э, — сказала Дауни.
Она тянула его к двери в другом конце коридора.
— Нет, Дауни, я не хочу больше смотреть, — умолял её Фил.
Но Дауни, похоже, не волновало, что сказал Фил, и она была сильной, сильнее большинства девочек. Она притянула его и поставила обратно на колени перед следующей дверью.
— Смотри.
У Фила сильно болела голова, и он так сильно потел, что его футболка «Зелёный шершень» была полностью мокрой, но он всё равно чувствовал холод и дрожь. Его желудок тоже чувствовал себя плохо, хуже, чем раньше, когда он ел фаршированный перец тёти. Его голова казалась легче воздушного шара на день рождения.
— Смотри…
В комнате другой мужчина держал лицо между ног девушки-крикера. У неё был большой чёрный пучок волос между ног, и мужчина выглядел так, будто он его облизывал. Фил не мог понять, почему кто-то захочет приложить рот к тому же месту, которым писают, но этот человек делал это чертовски уверенно и производил больше шума, чем когда чавкают. Раздвинутые белые ноги девушки поднялись в воздух. Фил видел её ступни. У неё было по десять пальцев на каждой! И её руки были такими же, на них было больше пальцев, чем у двух человек, и они бегали по жёстким волосам мужчины.