Чтение онлайн

— Ни в коем случае, — произнесла Этель, побледнев при этой мысли. Что, если новые жильцы захотят воспользоваться подвалом? Хоули, конечно, годами туда не заглядывал, но нет никаких гарантий, что его преемники будут вести себя точно так же. Возможно, они пожелают устроить там кладовую. И конечно, встревожатся, обнаружив под плитами расчлененный труп.

— Я христианин, — возразил хозяин, — а мой зять, между прочим, епископ Уэйкфилда. Если эта новость дойдет до него… не хотелось бы мне говорить, что тогда произойдет.

— Мистер Миклфилд, мы с женой прожили здесь много лет. Никогда не доставляли вам никаких хлопот. Вы наверняка можете закрыть глаза на эту небольшую оплошность.

— Нет, сэр, простите. Если вы сверитесь с договором, то увидите, что я имею право предупредить вас о его расторжении в любой момент. Именно это я сейчас и делаю. Два месяца — срок, который у вас есть на поиски нового жилья. Дайте прикинуть, что у нас получается… — Он быстро произвел в уме вычисления. — Конец июля. И я поступаю еще очень благородно, потому что сейчас только май. У вас достаточно времени, чтобы найти себе какое-нибудь другое место. Для вас и вашей кокотки.

— Я никакая не кокотка, — процедила Этель сквозь зубы. — Мы с Хоули любим друг друга. И собираемся пожениться.

— А это уже ваши заботы, и можете объяснить все миссис Криппен, когда она вернется домой. Как мне жаль эту несчастную женщину. Она там сиделкой при больном родственнике, а вы, пользуясь этим, пускаетесь у нее за спиной во все тяжкие. Стыд и срам.

— Прошу вас, мистер Миклфилд, — взмолился Хоули. — Мы, право же, очень…

— И слышать не желаю, — сказал хозяин, устремившись к двери. — Конец июля и ни днем позже. И можете поблагодарить судьбу, что я сам не связался с миссис Криппен. Всего вам доброго, сэр.

С этим словами он выбежал из комнаты, а оба любовника печально уставились друг на друга.

— Ну и шум поднял, ничего не скажешь, — произнес Хоули, считавший, что хозяин немного лицемерил, прикидываясь человеком высокой морали, тогда как сам в прошлом не раз заигрывал с Корой.

— Зачем ты сказал, что она в Америке? — в смятении спросила Этель. — Мы ведь написали ее подругам, что она умерла.

— Знаю, знаю, — сказал он, покачав головой. — Забыл. Понимаешь, я не умею складно лгать. Сбиваюсь. Но, возможно, оно и к лучшему. Если мы хотим начать все сначала, зачем оставаться в этом доме?

— Но он мне нравится, — ответила Этель, и у нее засосало под ложечкой при мысли о тех неприятностях, которые, вполне возможно, ожидали их впереди.

— Мне тоже — в целом. Но у меня с ним связано и много неприятных воспоминаний. И, честно говоря, как бы ты ни старалась, он навсегда останется не твоим, а Кориным домом. Нет, я понимаю, для тебя это была неприятная сцена, и я прошу у тебя прощения, но в новом доме нам будет лучше. Поверь мне. Мы наконец-то сможем навсегда забыть о Коре Криппен.

Она кивнула, почти не слушая его: все ее мысли сосредоточились на подвале. Она услышала, как Хоули сказал что-то еще, и внезапно вышла из задумчивости.

— Что? — спросила она. — Что ты сказал?

— Говорю, нет худа без добра, — повторил он, улыбаясь. — Он забыл взять арендную плату.

— Это еще далеко не конец, — пробормотал он себе под нос и, повернувшись, направился домой.

Хоули Криппен возвращался после обеда с инспектором Уолтером Дью и переживал о будущем. Вначале его удивило, что инспектор явился к нему на порог с расспросами о местонахождении Коры. Хоть Дью и не признался, Хоули понял, что человеком, приходившим к инспектору, была миссис Луиза Смитсон с ее нелепыми теориями. Кто знает, какие предположения могла она высказать? Тем не менее Хоули казалось, что он обрел родственную душу в инспекторе Дью, искавшем лишь логичного объяснения, и поэтому Хоули в конце концов сказал ему правду: на самом деле Кора не уезжала в Америку ухаживать за больным родственником, а просто ушла к другому мужчине. Это унизительно, но так уж случилось. К счастью, инспектор, видимо, не придал значения первоначальной лжи и принял его объяснение, а также мотив, по которому он солгал.

Однако по какой-то непонятной причине Хоули сказал инспектору, что знает имя человека, с которым сбежала Кора. Дью дал понять, что оно необходимо для закрытия дела, и Хоули пребывал в некотором замешательстве, поскольку не знал этого имени и не сохранил письмо Коры, где она рассказывала ему о своих планах. Он думал над тем, как лучше поступить, и в тот же вечер решил посоветоваться с Этель.

— Из Скотланд-Ярда? — переспросила она, нервно сглотнув. — И что же ему было нужно?

— Похоже, Луиза Смитсон сказала ему, что не верит в историю о смерти Коры в Америке. Думаю, это как-то связано с Маргарет Нэш, видевшей нас в театре, и с тем, что на тебе тогда были Корины украшения.

— Я дала маху, — призналась Этель. — Не надо было их надевать.

— Ну, того, что сделано, не воротишь. В любом случае, наверное, обе женщины посовещались между собой и решили, что в этой истории все не так просто, потому что одна из них — я подозреваю Луизу — пошла в Скотланд-Ярд и обо всем донесла.

Этель подумала и пожалела, что не присутствовала во время беседы.

— Ну и какое он произвел впечатление? — спросила она. — Поверил тебе?

— В некоторой степени. Но затем ему понадобились подробные сведения о том, как зовут родственника и где он живет. Все настолько запуталось, что мне пришлось сказать ему в конце правду.

— Чтосказать? — в ужасе переспросила она.

— Все нормально. Он вошел в положение. Я сказал ему, что моя жена ушла к другому, а сам я стеснялся сообщить об этом нашим друзьям. Поэтому и выдумал нелепую историю о больном родственнике. Это была невинная ложь — для спасения репутации, но я извинился.

— И как он это воспринял? — спросила она. — Наверняка это вызвало еще большие подозрения.

— Напротив, мне кажется, это нас даже сблизило. Не успел я опомниться, как он пригласил меня на обед. У нас получилась весьма увлекательная беседа. Он показался мне очень одиноким человеком. Думаю, он почувствовал ко мне симпатию.

— Ах, Хоули, какой же ты наивный. Вероятно, он пытается подловить тебя, выудить признание.

— Признание? — переспросил он, подняв брови. — Но в чем? Я не сделал ничего дурного. Да и ты тоже.