Чтение онлайн

— Я бы так не сказал. — Карл ставит чашку с чаем на скамейку между ними. Берет портфель, щелкает замком, достает четыре идеально завернутых сэндвича. — Все они — просто оффшорные счета.

Он раздает сэндвичи. Они едят благодарно, неловко, в чуть напряженной тишине. Салливан — высокая женщина с маленькими глазками, вспыльчивая, и — внешность этого почти не скрывает, — с цепким безжалостным умом. У Карла мелкие кудряшки, точно каракуль, и волевое лицо. Анне кажется, он похож на семита, араба или еврея, хотя она никогда его не спрашивала. Их связывает работа, дружбе здесь нет места. Для дружбы их отношениям недостает доверия и надежды. Она знает, что, войдя в здание Налоговой, все трое станут конкурентами. Но до тех пор — сегодня и каждое утро — они партнеры.

Клерки проходят мимо. Все они молоды; их начальники, более успешные, приедут позже, на машинах, в подземные гаражи. И у всех этих клерков отсутствующие лица — они думают о деньгах. Анне знаком такой взгляд. Мысли о богатстве заполняют пустоту внутри. Наркотический коктейль. Две части страха, одна часть удовольствия.

Они думают о безопасности и независимости, о власти и наслаждении. Мечтают о персональной парковке и представляют себе запах новой машины. Теплую кожу, следы на песке, сады в изумрудах, музыкальный пассаж, дождь на стекле, вкус чьих-то губ, вкус вина. Они думают о ком-то. Их лица — будто каменные стены окружающих зданий.

— Гнать на пять, — говорит Салливан, — десять желать, о пятнадцати мечтать.

— Что это значит? — спрашивает Анна, и Карл харкает, трясясь от смеха. — Дилеры так говорят. Пять миллионов обеспечивают исполнение базовых желаний. Два дома, чистенькие детишки и стенной шкаф размером с гостиную. Все рассчитано. Они все к этому стремятся. — Салливан критически разглаживает складку на юбке. — Пора бы уже знать.

— А когда десять?

— Получают бесплатную юбку из пальмовых листьев и неделю на Гавайях. Откуда мне знать? Ладно, я пойду. Карьеру делать, людей пугать. Внушать страх и отвращение.

— Ранняя пташка, да? — Карл щурится.

— Точно. Залечу повыше и нагажу тебе на голову. А потом посмотрю на тебя.

— Не выйдет, если я замечу тебя первым.

Они смотрят, как Салливан идет к Налоговой. Анна допивает кофе. Утро обещает быть ясным. С деревьев облетают мелкие красные листья, собираются под скамейкой, будто конфетти. Над головой плывет дирижабль, вращаясь под бризом с реки, буквы на нем величиной с дом:

— Итак, — произносит Карл, и Анна оглядывается. Наедине с Анной его голос меняется. Теперь он пытается выглядеть участливо. Она хорошо его знает. Ему что-то нужно.

— Что — итак?

— Да ничего. Просто разговор поддержать. — У него хватает приличия скорчить обиженную мину. Анна ждет продолжения. Терпение — не его конек, надолго его не хватит. — Итак, люди говорят, ты вытянула большого клиента. Рада, небось. Лакомый кусочек — такой клиент. Большие возможности. Полезное знакомство. Когда вы встречаетесь?

Она проглатывает последние крошки идеального сэндвича. Непонятно почему вспоминает о Лоренсе, хотя, насколько ей известно, никаких общих дел у него с Карлом не было. С тех пор, как старик ушел на пенсию, они даже не общались. Кроме того, в Налоговой хватает людей, готовых языки чесать.

Придется с этим смириться. В ней поднимается тихий, чистый гнев. Первый за сегодня.

— Скоро. Хотелось бы, по крайней мере.

— И Налоговая получит свое. Надеюсь, ты хорошо подготовилась. С ним будет непросто.

— Ты с ним встречался?

— Не то чтобы. Он ни с кем не встречается. Я хочу сказать, с его состоянием допустимо уже не быть славным парнем. Нет нужды облегчать людям жизнь.

— Завидуешь?

— Конечно, завидую, — спокойно говорит он, подняв к лицо к солнцу. — Дело не в этом. Обо мне не волнуйся, волнуйся о нем. Иначе утонешь, не поняв, как далеко заплыла.

— Мне уже страшно.

— Смейся-смейся, пока можно.

— Может, скафандр захватить?

— Лучше бикини. И я помогу тебе выбрать, если хочешь.

— Спасибо, я справлюсь. Послушай, это просто случайное расследование. С его счетом все в порядке, — лжет она. — Я там провожусь месяца четыре.

— Ну, как скажешь. Но для случайного расследования слишком крупный клиент.

— Такой же, как все остальные. О чем ты думаешь?

— Ни о чем. — Он смотрит на нее, что-то прикидывая. — И все-таки тебе может понадобиться помощь.

— Чья помощь?

— Ну, две головы лучше, чем одна, особенно если одна из них — моя.

Она невольно смеется. Карл мрачно глядит на нее поверх чашки:

— Что?

— Вряд ли.

— Ясно. Почему?

— Не думаю, что мы сможем работать вместе, — говорит она. И думает: это еще мягко сказано. — И мои клиенты — только мое дело.

— Конечно, твое, конечно. Я не собирался вмешиваться.

— Конечно, не собирался. Почему ты не спросил у Совета?

Нехотя, с надеждой, он улыбается:

— Сама понимаешь. — И она сразу поняла.

— Потому что ты к ним уже обращался. Ты невозможен. И что они ответили?

— Велели спросить у тебя.

— Хорошо. И я говорю, что мне не нужна твоя помощь. Но спасибо. Правда. Спасибо за предложение.

Она смотрит, как он матерится и отводит глаза. Она расслабляется. В профиль он гораздо привлекательнее. Заметнее черты предков. Финикиец, размышляет она, в облике выходца из южного Лондона.

— Думаешь, ты все предусмотрела. — Мускул дрожит у него на щеке. Он выглядит старше и ведет себя, как старший, но ему едва исполнилось двадцать. Он почти вдвое моложе ее.

— Карл, — говорит Анна, — Не нужно завидовать. Я не такая, как ты.