Криптонит Дубова
Шрифт:
Дальше — круче.
Шестого марта Кирюшенька сообщил, что уговорил свою маму переехать к нему в связи с обострением ситуации в стране из-за коронавируса. Тогда уже стало понятно, что инфекция COVID-19 рано или поздно коснется каждого. Все неожиданно вспомнили слово «пандемия», а потому я его прекрасно понимала. То, как телевидение накручивало градус напряжения, не могло не затронуть.
И с тем же сама мысль о таком знакомстве вводила в ступор. Дубов же с интересом и улыбкой следил за тем как нервничаю и смущаюсь. А у меня чуть ли не до панических атак доходило. Все дело в том, что понятия не имела ни как себя вести, ни что говорить.
Так уж сложилось, что с родительницами своих бывших никогда не общалась. Свекровью бог тоже не наделил. Умерла, когда сыну исполнилось четыре года. Лешку воспитывала мачеха и отец-пропойца, с которыми я виделась раза три за все время, учитывая, что проживают они за несколько сотен километров в небольшом поселке.
Накануне праздников у меня всегда куча клиентов. К крайнему недовольству
В день приезда мамы Дубова, я освободилась поздно. Потом еще долго думала, куря в форточку и глядя по телевизору репортажи о том, как с полок магазинов сметают туалетную бумагу. Ох, если б кто сказал заранее, что зря переживаю! Из-за напряжения ни разу не спросила имени, а оказалось, что мы знакомы!
По возвращению, выходя из машины, увидела их вдвоем с Удавом. Дарк галопом понесся ко мне, едва не свалив с ног. Подошла ближе и почувствовала, как начинает отвисать челюсть.
— Раиса Максимовна..?
— Неля? — она была удивлена не меньше моего.
Кирюшенька кривил снисходительную усмешку. Развлекался. По его реакции было видно, что специально нам такой сюрприз устроил. Женщину эту я знала. Мы несколько раз сталкивались, во время моих приездов к бабушке. И на похорон к Алевтине Васильевне она пришла. И на оглашение завещания. Ей Аля тоже что-то оставила на память. Скажу больше — и о Дубове не забыла, просто я прослушала, когда нотариус зачитывал. Понятное дело — мало того, что я не знала на тот момент его фамилии и среди остальных ее попросту не выделила, — мне тогда свалился гарнитур немыслимой стоимости. А потому остальное просвистело мимо ушей.
Одним словом — зря перенервничала по поводу предстоящего знакомства. Кириллу же наедине высказала все, что думаю о его забавах.
— Весело было, да?
— Не злись. — Он попытался меня обнять, но получил по рукам.
— А что мне делать? Радоваться? Тебе бы понравилось, если бы я вот так резвилась за твой счет?
— Ну, прости, прости. — Все же поймав меня, прижал к себе. — Ты так приятно… переживала. Не смог удержаться.
— Какая прелесть! Учти — за мной не заржавеет. — Пообещала, мстительно, хотя на самом деле прекрасно понимала природу его поведения.
Таким образом Удав убеждался, что я не равнодушна к нему. Почему бы не насладиться, наблюдая?
Самоизоляция, несмотря на психологическую тяжесть, у меня прошла гораздо лучше, чем могла бы, если бы сидела одна в своей квартире. Помимо того, что дом у Дубова был огромным и со всевозможными излишествами, территория вокруг позволяла гулять сколько душе угодно. Гектар? Два? Не знаю. К тому же присутствие людей вокруг — это вам не в одиночку предаваться панике перед телевизором. Ну и довольный Кирилл — это всегда хорошо. Работал он по удаленному доступу, еще и я под боком постоянно. Очень любил, чтобы сидела где-нибудь поблизости, в поле видимости.
Не обошлось, конечно, без разного рода стычек. Выехать куда-либо без его разрешения не представлялось возможным. По поводу помощи в «Милосердии рядом» и приюте для животных получила категоричное «нет». Но честности ради, надо отдать ему должное — организовал доставку в «Добролапыч» мясных костей и субпродуктов.
Нашу сделку по купле-продаже гарнитура пришлось отложить, а потом этот вопрос почему-то отодвинулся на второй план.
Первые звоночки о надвигающихся конфликтах пошли в начале лета. Мне позвонил Сизый и попросил о встрече. Это было примерно за неделю до очередной годовщины Лешкиной смерти. Совсем забыла сказать: мой муж погиб в день моего рождения — пятнадцатого июня.
Знаете, если бы не работа с психосоматологом — вряд ли вообще заговорила бы когда-нибудь с кем-то из ребят. Спасибо Юлии — вытянула меня из бездны. Кстати. Благодаря сеансам — я перестала лазить по форумам вбивая в поисковик «предательство мужа, внебрачный ребенок», да и вообще сумела абстрагироваться, локализовав гнев и обиду.
Кирилл же, услышав от меня, что собираюсь встретиться с бывшими сослуживцами Алексея — скрипел зубами целый вечер. В итоге не выдержал:
– Зачем, Нель? Объясни мне. Что нового ты предполагаешь услышать?
— Я хочу узнать, почему они столько молчали. И сейчас уже готова к диалогу.
— Это можно сделать по телефону. Тем более что COVID никто не отменял.
— Мы будем соблюдать дистанцию. Не переживай. Чего ты вообще заводишься? Такое ощущение, что я с бывшим любовником собираюсь встретиться. — Брякнула, не подумав, и тут же пожалела.
— Нелли. — Нехорошо сощурившись, отрицательно покачал головой, поцокав языком. — Не играй со мной.
Чтобы подавить назревающий приступ ревности еще в зародыше, я обошла стол и села к нему на колени.
— Ну чего ты? — спросила тихо, глядя в глаза.
Удав не ответил, а молча
С ребятами я поговорила в итоге, да. И была ошарашена рассказом о том, что никто и не думал, что я годами пребывала в трауре, не выходя из него. Вначале хотели сказать, а потом решили, что и не надо, раз в себя пришла. Как я понимаю, всему виной послужило то, что на людях я не показывала всей боли, которую несла. Первые месяцы — депрессия. Потом пришлось играть в спокойствие, чтобы все отстали. С ними же я виделась дважды в году и не позволяла истерик на кладбище при них. Хватило одного приступа мигрени, чтобы в дальнейшем и самой беречься и их не пугать. Ситуация странная получилась, согласна, и тем не менее — это так. Разговоры об «ошибке» пресекла сразу. Простить измену я не способна. На годовщину по смерти к бывшему мужу не пошла, впервые за все время вспомнив, что у меня праздник в этот день.