Чтение онлайн

— Может, и так, но он все еще хочет тебя и намерен завладеть тобою. Он никогда в жизни не отказывался от намеченного, и твое упорство как раз заставляет его продолжать. Он уверен, что победит. Если бы ты не была такой, он бросил бы свою затею много лет назад. Такой у него сдвиг.

— Сэм, ты ошибаешься.

— Нет, Кристина, — Сэм встал и подошел ко мне. Он выглядел отнюдь не восемнадцатилетним юношей, а казался намного старше меня. И это слышалось в его словах — Я живу по соседству и вижу, что происходит. Буквально позапрошлой ночью, когда я вернулся со смены, мать не спала. Она плакала, потому что он не пришел, а было уже почти два часа. Сказала, что они поругались. Заговорили о той женщине из Богз-Энда, и он заявил: «Можешь больше не волноваться насчет нее — я возвращаюсь туда, куда бросил свою шапку много лет назад». И при этом мотнул головой в сторону вашего дома. — Как ни странно, Кристина, мне кажется, у моей матери такой же сдвиг, как и у него, только она больше опасается, что он возьмет в жены не ту женщину, а тебя.

Когда я заговорила, мой голос звучал очень тихо:

— Ну что ж, у него все равно ничего не выйдет. Ты ведь знаешь это, Сэм, верно?

Он шагнул ко мне, и в голосе его послышалась дрожь:

— Послушай, Кристина. Ты должна уехать отсюда. Это единственный способ спастись от него. Забирай ребенка и уезжай куда-нибудь. Найдешь работу… и послушай, — он поднял руку, призывая меня к молчанию. — Дай мне закончить. Я много об этом думал. Я немного скопил, я никогда не трачу и половины своих денег на карманные расходы. Я могу помочь тебе, пока ты не встанешь на ноги. Но тебе надо уезжать. Отец справится и сам, я поговорю с ним и все объясню.

— Сэм… Сэм, выслушай меня. Ну-ка, садись, — я взяла его за руку и силой усадила на стул, потом села напротив. — Мне кое-что надо сообщить тебе, Сэм. Помнишь, о чем я говорила вчера? — Он коротко кивнул, и я продолжила — Помнишь парня возле реки в тот вечер? Я еще просила тебя сказать маме, что ты видел меня с этим парнем? — Он снова кивнул. — Так вот: он вернулся. Он любит меня, я люблю его, и мы поженимся.

Не знаю, какой реакции я ожидала от него, я не задумывалась об этом, но когда он, пристально глядя на меня, медленно встал и, повернувшись, молча направился к двери, я закричала:

— Сэм!

Он остановился и, не глядя на меня, произнес:

— И все равно я бы на твоем месте уехал.

Стоя в одиночестве на кухне, я на какой-то миг ощутила полнейшую опустошенность. Я хотела поговорить с Сэмом о Мартине, а он и слышать о нем не хотел — это было очевидно. Потом еще это сообщение насчет Дона. Бросил свою шапку — вот уж действительно! Глядя на то, как Дон ведет себя, кто бы мог подумать, что я все еще нужна ему? Чтобы отплатить мне за обиду — да, но вовсе не для того, чтобы жениться на мне. Меня вновь охватил страх. Перед моим мысленным взором предстали оба: в присутствии Мартина Дон выглядел сущим карликом. Было в моем избраннике нечто такое, что заставляло таких типов, как Дон, словно уменьшаться в размерах. Одно твердое слово Мартина — и Дон поймет, где его место в отношениях со мной. Дон больше не может запугать меня своей изощренной тактикой. Мартин сказал, что сегодня вечером нам надо поговорить. Я знала, что не смогу препятствовать ему в этом, и я тоже буду говорить, и расскажу ему о Доне, и тогда в этой истории будет поставлена точка.

Мартин не пришел, и я провела вечер в лихорадочном ожидании, а ночью, в промежутках бодрствования, я уверяла себя, что завтра он пришлет письмо. Если же нет — я просто не знала, как смогу прожить еще один день до следующего вечера.

Письма не было. Около одиннадцати часов пришел Сэм, и я впервые в жизни повысила на него голос, потому что он снова начал говорить мне, что я должна уехать.

— Не мели чепухи, Сэм. Куда мне ехать?

Он отвел глаза в сторону и пробормотал:

— Ну ты же сказала, что у тебя этот парень… если он порядочный человек, то что-нибудь придумает.

Его тон рассердил меня, и я воскликнула:

— Разумеется, он порядочный!

— Кристина, сделай это для меня, пожалуйста, — в голосе Сэма зазвучали умоляющие нотки. — Уезжай — на какое-то время.

— Я не могу, Сэм, еще ничего не известно наверняка.

— Ладно, только не говори мне потом, что жалеешь! — рявкнул он сердито, что было вовсе не похоже на него.

Когда после обеда я больно отшлепала Констанцию за то, что она забралась на стол и взяла с верхней полки коробку с шоколадными конфетами, отец заметил:

— Не такое уж серьезное это прегрешение, дорогая, — взглянув на меня с легкой улыбкой и, возможно, вспомнив, в каком веселом настроении я пребывала накануне, он добавил — Вот уже и весна кончается, а там и лето наступит…

Да, наступит лето… В этот вечер Мартин опять не пришел, и к девяти часам я как ненормальная расхаживала по дому взад и вперед. В половине десятого меня стошнило в раковину. Сознавая, что если я не засну, то сойду с ума, я приняла шесть таблеток аспирина, но даже в полусонном состоянии продолжала ожидать его и звала: «Мартин… Мартин».

На следующий день я сделала необходимые приготовления к вечеру. Если его не будет к восьми, я отправлюсь в бар и попытаюсь разузнать о нем. Я просто не смогла бы еще один вечер мерять шагами наш дом, отправляясь из комнаты в кухню и возвращаясь обратно бесчисленное количество раз. Но я должна была оставить кого-то с Констанцией. Как ни странно, я могла обратиться лишь к Паттерсонам, которые жили по соседству, без риска, что они поинтересуются, в чем дело. Как я уже упоминала, они были единственными протестантами в округе, и именно это мешало нам быть ближе. В этом не было ни их вины, ни нашей. Наверное, дороги, которыми мы шли к Богу, вели в совершенно противоположные стороны, а потому мы никак не могли встретиться. Миссис Паттерсон всегда была милой и любезной женщиной, всегда говорила при встрече о погоде или делилась какими-то новостями, но мы никогда не ходили в гости друг к другу, и даже война не сблизила нас. Их дом мог с таким же успехом находиться и в самом конце улицы — так далеки были друг от друга наши семьи. Честно говоря, я больше знала о мисс Спайерс, что жила в одном конце улицы, и о Кемпбеллах, которые жили в другом. Но когда я решила, что надо попросить кого-то остаться с Констанцией, то подумала именно о миссис Паттерсон.

Когда я постучала в ее дверь и изложила свою просьбу, она, похоже, нисколько не удивилась и вообще вела себя так, словно я приглашала ее к нам каждый день. Я сказала, что, возможно, ее помощь и не понадобится: я, мол, ожидаю подругу, и если та не придет, мне самой придется идти и узнавать, не заболела ли она. В случае необходимости выдумки рождаются так легко, что вы вовсе не считаете их ложью. Мы договорились, что в случае чего я постучу ей в стену.

В восемь часов, уже надев шляпу и пальто, я постучала, и миссис Паттерсон немедленно пришла. Мне понравилось, что ее взгляд не начал тут же блуждать по комнатам, высматривая, что у нас и как; она села у камина со своим вязанием и проговорила:

— Не спеши возвращаться, Кристина.

Даже несмотря на то, что моя голова была занята совсем другими мыслями, я не могла не подумать: «Какая приятная женщина». Мне она нравилась. Более двадцати лет миссис Паттерсон жила по соседству с нами, и я, пожалуй, вспоминала о ней лишь мимоходом, но теперь я поняла, что из всех женщин, проживающих на нашей улице, она вызывала у меня наибольшую симпатию. Я взяла фонарик и сказала:

— Это ненадолго, я вернусь через час.

Я не привыкла ходить по улицам, утопающим во мраке из-за светомаскировки, когда все тропинки вдруг стали казаться незнакомыми. Кроме того, создавали проблему и мужчины. На Хай-стрит они время от времени светили фонариками мне в лицо, посылая недвусмысленные приглашения. Первый раз я бросилась прочь, второй — просто обошла мужчину в военной форме, но в третий раз все оказалось не так просто: их было трое, они шли в ряд и смеялись. Я сошла с тротуара, но они шагнули в ту же сторону, я попыталась увернуться — они двинулись за мной. И тогда в отчаянии я громко закричала; мужчины расступились, и один изумленно воскликнул: «Тьфу ты!» Трижды я сбивалась с пути, но в конце концов вышла на улицу, ведущую к бару. Я толкнула дверь и прошла в салон сквозь занавеси светомаскировки. Какое-то время я стояла, изумленно моргая глазами и не узнавая того самого помещения, в котором сидела всего несколько дней назад. Все столики были заняты, люди стояли и вдоль стен, и на всех была военная форма — форма военно-воздушных сил. Я с первого взгляда поняла, что все они офицеры. Мне потребовалось не более одной секунды, чтобы прийти к выводу, что Мартина среди них нет. Я сказала себе, что и ожидала этого: если бы ему удалось вырваться, он пришел бы прямо ко мне, может быть, в эту самую минуту он и находится у нас дома. Эта мысль вызвала смятение в моей душе. Почему я не сказала миссис Паттерсон правду? Потом, протискиваясь мимо меня, к посетителям поспешил бармен, в котором я узнала того самого человека, что обслуживал нас несколько дней назад. Я коснулась его руки и спросила: