Чтение онлайн

Перистальтические насосы циркуляции и циркуляционная магистраль известкового молока, а также садисткий бункер растаривания бэгов с известью – портили всю картину. При работе одного насоса циркуляции было очень сложно проверить работу второго насоса. Фактически каждое переключение с одного насоса на другой влекло аварийную ситуацию. Было очень сложно промыть один насос во время работы второго. И всё это – из-за идиотского и абсолютно безграмотного монтажа нагнетания обоих насосов в циркуляционную магистраль. Переделать что-либо в процессе работы не представлялось возможным, а на плановых ремонтах до нас не доходило дело. Или же закрывались глаза на наши проблемы…

Молодой парень, курировавший наши цеха перевёлся на другую должность. Две вахты на его месте работал тип с Узбекистана. Неплохой пацанила , но он тоже перевёлся. И тогда место куратора реагентного отделения заняла ОНА. Виктория.

Тридцать лет. Два высших образования. Разведена. Воспитывает дочь. Карие глаза. Неплохая возможность получить стаж ИТРовской должности. В реагентах – ни бум, бум. Она начинала с нуля. С новым куратором Черкисонский встал в позу: то я делать не должен, а здесь я занят. Делали мы с Саней. Делали всё что было нужно для нормального функционирования реагентных отделений. А дел было многовато.

Когда из-за перечисленных мной несколько выше проблем в известковом отделении, аварийно прекращалась подача известкового раствора, тогда начиналась просто жуть. Диспетчер фабрики и мастер смены кричат в рацию требуя восстановления подачи. Толком объяснять по рации о сложившейся ситуации не представляется возможным, потому как надо шевелиться чтобы исправить эту самую ситуацию. Как правило в цех кто нибудь прибегает и только мешает своим присутствием и вопросами. Или никто не приходит и тогда мы разруливаем всё сами, что тоже не очень хорошо.

Диспетчер просто не умолкает, спрашивая по рации, когда пойдёт молоко. Мы стоим втроём в известковом цеху. Я, Саня и Вика. Вика молча держит в руке рацию. Мы с Саней готовим план действий. Не идёт ли оно здесь в магистраль? Или не идёт оно на измельчении в мельницу? Основной насос неисправен, запасной запущен, вот его ротор вращается, без перебоев. Вроде всё работает, но в чём тогда дело? Анализируем ситуацию. Надо идти последовательно. С самого начала. Всё-таки нет подачи извести в магистраль из ёмкости. Запечатан всас. Но не на насосе, а в том месте, где труба врезается в ёмкость. Уровень адреналина в крови растёт. Сколько времени уже нет подачи? Интересно сильно ли упал PH?

– Надо залазить в ёмкость и прочищать всас, – говорит Санек и смотрит на меня. – Я полез. Нужно какую нибудь длинную хуйню, чтобы прочистить. Выключить мешалку. – Саня начинает раздеваться. Мне кажется, что его по тихой перемкнуло.

– Куда ты нахуй!? – говорю я ему. – Какая нахуй ёмкость. Пробуем одну вещь и если не пройдёт, то тогда уже полезем.

В цех никто так и не пришёл. Мы втроём. Вика молчит. Она на рации. Надо отдать ей должное – она спокойна. Я залажу на металлоконструкцию, расположенную поближе к проблемной трубе, в это время Саня тянет по полу шланг с водой. Вика остаётся у начала шланга, там, где кран. Санек протягивает снизу мне конец шланга. Беру его и располагаюсь поудобнее на стальном уголке. Открываю промывной штуцер, раздаётся резкий хлопок воздуха. Вакуум. Так и есть – здесь проблема. Вставляю кончик шланга в штуцер. Саня стоит возле пульта насоса. Киваю ему – он выключает насос. Для того, чтобы поддаваемая в трубу вода не уходила в насос, а давила в емкость. Киваю Вике – она открывает кран с водой. Крепко держу шланг руками. Чувствую, как давление воды отталкивает шланг от штуцера. Напрягаюсь. Момент истины. Или мы сейчас пробьём эту пробку или нам хана. Руководство порвёт нас. Вика смотрит на меня. И Пустота тоже смотрит на меня. Не оплошать бы. Слышу громкий хлопок внутри ёмкости. Давление в шланге пропадает. Получилось. Киваю Вике. Она перекрывает воду. Закрываю промывочный штуцер. Киваю Саньку – он запускает насос. Спрыгиваю на пол. Санёк поднимается на расходную ёмкость, открывает люк в крышке ёмкости. Ждём. Саня кричит сверху, что пошёл раствор. Я сообщаю диспетчеру, что можно включить дозировочный насос на измельчении.

Все втроём идём к монитору. Смотрим показания. Вроде всё нормально. Давление в норме. Пневмо – клапан в работе. Раствор извести подаётся. Выдохнули…

Однажды утром, мы с Саньком пришли на смену и обнаружили, что с ночи идёт сильный расход щелочи. Стас Михайлов как обычно был не в курсе дел. Мы поинтересовались у аппаратчиков и мастера смены об изменениях в процессе. Всё, как всегда, парни, не гоните. Но раствор куда-то уходил. Причём в приличном количестве. Десять кубов щёлочи куда-то делось. Это было что-то новенькое. Мы поставили в курс Вику и главного технолога. Также мы отключили циркуляционный насос подачи щелочи. Мы облазили всю фабрику и не обнаружили утечки. Мы поговорили с парнями из службы вентиляции, которые периодически брали раствор щелочи для промывки своих фильтров. Услышав озвученное нами количество ушедшего раствора, парни из службы вентиляции округлили глаза. При всём нашем желании, сказали они, мы не смогли бы столько взять вообще. Ситуация складывалась странная – раствор ушёл, и никто не знал куда. И его нигде не было видно. Чудеса. Понятно было одно, что где-то он всё равно есть. С Саней мы ещё раз обратились к главному технологу. Тот не замарачивался и валил всё на вентиляцию. Странно. Я сразу подумал, что либо он в курсе, где раствор, либо ему на всё наплевать.

Мы начали думать. И смотреть тренды на мониторе. Обнаружилась странная вещь. Всякий раз как аппаратчики просили диспетчера включить насос подачи щелочи, то раствора уходило в два раза больше, чем при их обычном процессе набора щелочного раствора. Саня пообщался с аппаратчиками еще раз. Те ребята были не в курсе событий. Тогда Санек засел за монитор, который находился в пользовании мастера смены. Мастер смены не возражал. Он думал, что мы занимаемся какой-то ерундой.

Через некоторое время Саня позвал меня. – Смотри, где раствор, – радостно сообщил он мне. И показал. Всякий раз как аппаратчики брали щелочной раствор себе в процесс, то на какое-то количество поднимался уровень в одной из ёмкостей, расположенной в закрытом для нас отделении десорбции. Вроде ничего странного – парни ведь берут раствор себе в процесс. Но только ёмкость то была не та, в которую они обычно берут. И уровень в ней поднимался не пропорционально тому количеству, которое уходило от нас. А в два раза меньше. То есть – наш раствор уходил в два места параллельно.

Конец ознакомительного фрагмента.