Чтение онлайн

– Четыре миллиарда триста семьдесят один миллион девять тысяч шестьсот три года, – возразил Спок.

Гендер на видовом экране был огромен и ужасен. Его газообразную поверхность терзали водородные ветры, мчащиеся со скоростью в сотни километров в час. Вдоль ночного терминатора разветвлялись зигзагообразные молнии, и некоторые из них были такими длинными, что на Вулкане они протянулись бы от одного полушария планеты до другого. На полюсах короны электромагнитной энергии пульсировали и пылали сотнями цветов всех оттенков красного, синего, фиолетового. зеленого и желтого.

Наблюдая за хаотической поверхностью, которая заметно двигалась – грандиозная планета вращалсь вокруг своих полюсов каждые 8.3 часа, делая продолжительность дня и ночи всего четырехчасовой – Спок задавался вопросом, на что похожа жизнь на любой из двух пригодных для обитания лун. Обе луны находились в приливном замке, всегда повернутые одной стороной к газовому гиганту, а другой вечно обращенной к космосу. Любой на внутреннем полушарии всегда бы видел обширную оранжевую сферу, висящую над головой, и днем и ночью занимающую половину неба, причем казалось, что она так близка, что ее можно коснуться. Должно быть это очень угнетающе, подумал Спок. Это похоже на вечное ожидание того, что небо упадет.

Внутренняя луна, Флета, обращалась вокруг гигантской планеты каждые восемь дней. В отличие от внешней, на Флете была ночь продолжительностью четыре дня, а потом еще одна, когда она погружалась в густую тень Гендера. К счастью газовый гигант был слишком мал, чтобы стать настоящей звездой, но все же он был достаточно горячим, чтобы нагреть небольшую луну. Другая населенная луна, Джарета, находилась дальше на трехнедельной орбите. Она была холоднее, и маратанцы, которые высадились там, носили защитные костюмы, обеспечивающие их драгоценным теплом. Обращенное в космос полушарие Джареты было слишком холодным для жилья, поэтому все колонисты жили на противоположной стороне планеты.

Как только они ушли, в маратанских каютах осталась только полдюжина представителей Шакира. Спок видел некоторых из них. Ча отказался от дружбы, и был сдержанным и холодным всякий раз, когда Спок встречался с ним. Взрослые – включая старого и мрачного Хал Минак Ласвора – уделяли Споку еще меньше вимания. Однажды Спок и Сарек по пути к палубе наблюдения встретили Минака, идущего в другом направлении. Старый маратанец посмотрел на них с негодованием, сверкая глазами. Сарек вежливо склонил голову.

– Живите долго и процветайте, посол Минак, – тихо произнес он.

– Мы знаем, что вы сделали, – выпалил Минак и метнулся мимо них.

Спок посмотрел ему вслед.

– Что он имел ввиду, отец?

Сарек несколько мгновений молчал прежде чем ответить.

– Колонисты Шакира самые озлобленные, – наконец сказал он. – Религиозная война заставила их покинуть планету более двухсот лет назад. На Шакире тяжелый климат, сильные холода за исключением единственной узкой, пригодгной для жилья области. Хал Минак Ласвор руководит фракцией, которая хочет вернуть Марат себе, навязать родной планете свои порядки и заставить всех повиноваться шакирианскому течению их веры.

– Невозможно, – сразу же сказал Спок. – Их численность слишком мала.

– Мечты о славе умирают с трудом, сын мой. А когда эти мечты становятся горькими, они приводят к мыслям о тирании и мести.

Больше они не говорили. Но несколько дней спустя, когда «Энтерпрайз» вышел на орбиту неприветливой планеты Шакир, Спок вспомнил слова своего отца. Шакир был мрачным красновато-фиолетовым шаром, скалистая поверхность которого была покрыта пятнами замерзших гидрокарбонатов и водяного льда. Древний, усеянный кратерами, даже стороной, повернутой к солнцу, он выглядел черным и угрожающим. Планета имела одну компенсирующую особенность: в отличие от Земли и Вулкана, наклоненных полюсами относительно их солнц, северный и южный полюса Шакира по отношению к двойному солнцу располагались почти вертикально.

На планете вообще не было смены сезонов. Но из-за того, что тепло было постоянным, вокруг экватора планеты располагалась узкая зеленая полоса едва ли шире нескольких сотен километров. Здесь существовала жидкая вода (просто ночные температуры были неизменно ниже точки замерзания), и живучая, выносливая растительность росла в изобилии. Здесь маратанские колонисты вгрызались в породу, придавая ей вид подземного дома, и комплексов туннелей. Здесь они вели существование как кроты, зарывшиеся под землю, но мечтающие о звездах.

– Прощай, Ча, – сказал Спок, стоящий возле лейтенант-командера Пайка.

На платформе транспортатора Ча посмотрел на своего отца, и просто кивнул. Его лицо было безучастным и невыразительным.

– Заряжайте, – сказал Хал Минак Ласвор холодным голосом.

– Заряжаю, – ответил Пайк.

Он отрегулировал управление, транспортер издал свой специфический музыкальный гул, и последние шесть маратанцев транспортировались с корабля.

– Отлично, – сказал Пайк. – Дело сделано. Вы заняты, мистер Спок?

– Нет. В настоящий момент я ничем не занят.

– Тогда идемте со мной. Мы спустимся в офицерскую кают-компанию для младших офицеров. Время от времени мы, старшие офицеры, любим обедать вместе с ними. Блеск нашего великолепия поощряет их стараться и становиться достойными продвижения по службе.

– В самом деле?

Пайк рассмеялся над недоуменным выражением лица Спока.

– Нет. Это шутка. Но такова старая традиция, и младшие офицеры сегодня пригласили меня. Они будут рады, если и вы тоже присоединитесь к ним.

– Шутка, – задумчиво сказал Спок. – Мне известна концепция юмора, но какова его цель?

Пожав плечами Пайк сказал:

– Полагаю уменьшить стресс.

– Разве транспортация маратанцев причинила вам стресс?

Пайк направился к коридору.

– Транспортация маратанцев нет, но их присутствие на борту –возможно. Мы пытались быть как можно гостеприимнее. Хал Минак Ласвор даже провел тщательную инспекцию компьютерной и инженерной секций. Но они не были веселыми гостями.

– Да, не были, – согласился Спок.