Кризис
Шрифт:
У Глобина был крупный корпус и короткие, кривые ноги. Его голова была на два размера крупнее, чем следовало для этого непропорционально сложенного тела. Глаза казались слишком большими за толстыми стеклами очков, лицо представляло собой рыхлую массу. Волосы лежали черной копной, рот был почти безгубым.
Глобин — гений.
Глобин — изгой.
Его соплеменники-люди слышали его новое имя, данное пиратами Гудхарта. И это имя стало для них символом измены. Для людей он был Глобином-предателем.
Предателем всей своей расы, всего, что было правильным и хорошим, потому что он помогал халианским пиратам охотиться за судами людей, помогал кровожадным халианам уничтожать корабли Флота.
Джордж Деррик — изгой!
Товарищи по играм смеялись над его уродством; в школе передразнивали его неуклюжие движения. Одноклассники презирали его за начитанность, ненавидели за его поклонение уму и полное пренебрежение телом.
Да и каких друзей мог он иметь, кроме книг?! Неуклюжее тело плохо повиновалось ему, да и на что ему ловкость…
— Честное слово, Джордж Деррик, я не понимаю, для чего ты живешь на свете!
— Почему бы тебе просто не подохнуть, Джордж Деррик?
Вопрос был хорошим, и единственным ответом на него стала вера. Вера в его бога, вера в человечество. Джордж Деррик жил, потому что верил.
В конце концов его товарищи — младшие офицеры, воспылав к нему злобой и ненавистью, сделали из него козла отпущения и вытолкнули в космос в спасательной капсуле.
И там во мраке отчаяния вера покинула его. Джордж Деррик проклял и свою расу, и своего бога.
Спас его Гудхарт. Капитан халиан хотел вырастить человека-предателя. Но Глобин не знал замыслов Гудхарта; а потом они перестали иметь значение, потому что Гудхарт стал его другом, его учителем, его защитником. Гудхарт стал его богом.
Спасенный Гудхартом, воспитанный Гудхартом, получивший от Гудхарта имя, признанный пиратами по приказу Гудхарта, Глобин жил Гудхартом и для Гудхарта, только для Гудхарта…
Теперь Гудхарт был мертв!
— Нет, Глобин, нет!
Мохнатая лапа поймала его руку, когтистые пальцы вырвали у него нож, халианский врач обработал его рану обезболивающим средством… И снова в минуту отчаяния его спас халианин.
«Нет, не халианин, — подумал он, погружаясь в сон под действием успокаивающего препарата. — Не халианин. Пират. Пират Гудхарта».
— Что толку, Троб! Капитан мертв! Как можешь ты отомстить за него?
— Найти его убийц! — злобно прорычал Троб, переходя в челночный корабль. — Я не могу спокойно сидеть, когда мой капитан мертв, а его убийцы похваляются совершенным! Во время моего отсутствия ты будешь смотрителем замка, Серум! — С этими словами он с силой захлопнул люк.
Серум наблюдал за взлетом маленького челнока, мысленно перенесясь на боевой корабль Троба и хорошо зная, как невыносимо сидеть и ничего не делать, когда каждая клеточка существа взывает о возмездии.
На расстоянии нескольких световых лет корабль Троба вышел из гиперпространства и принялся обшаривать близлежащие области в поисках движущихся объектов. Не обнаружив их или сигналов, отличных от фонового шума космоса, корабль вновь нырнул в гиперпространство, чтобы появиться на несколько световых лет дальше по курсу, ведущему к месту последней передачи. В течение часа он снова сканировал окрестности и вновь ничего не обнаружил. Поэтому он опять и опять продолжал прыгать…
— На это нам потребуются месяцы, — прикинул штурман.
— С учетом чего?
— Максимальной скорости корабля капитана, умноженной на время, прошедшее с того момента, когда он покинул базу.
Троб кивнул.
— Значит, мы будем заниматься этим в течение месяцев.
Но им потребовался только день. Когда они вынырнули в очередной раз, было обнаружено излучение — субсветовая передача о сражении кораблей. Троб прослушал ее и опознал бой, который он уже просматривал так много раз.
— Лишь низкая скорость света несет сейчас весть о гибели капитана! Сколько времени прошло с момента получения сообщения на Баратарии?
— Пять дней, лейтенант.
— Значит, мы находимся примерно в пяти световых днях от места схватки! Штурман…
— Движущийся объект! — крикнул оператор.
Троб метнулся к экрану и впился глазами в изображение. Крошечная светящаяся точка чуть заметно ползла по нему.
— Направление!
— Два градуса по правому борту. Скорость — половина Тау!
— Половина скорости света? Он будет здесь через несколько минут! Уравнять скорость! Приготовиться к перехвату!
Троб подавил в себе порыв облачиться в скафандр и самому выбраться наружу; двое младших офицеров вышли в космос поджидать серебристую капсулу. Она медленно плыла мимо, оставалось лишь укрепить на корпусе захват.
— Втягивайте!
Взвыла лебедка, и трос в милю длиной начал сматываться, увлекая за собой капсулу.
— Это не спасательная капсула, — доложил один из членов экипажа. — Может быть, это гроб?
— Возможно. Люди чтят память тех…
— Приближается корабль!
Троб стремительно обернулся. На экране перемещалась новая точка света.
— Боевые посты, тревога! Это не наш корабль!
Троб не ошибся. Судно стремительно приближалось. Точка на экране превратилась в продолговатый объект — увеличение позволяло разглядеть форму…
— Силуэт, как у того, что убил нашего капитана! Атакуем!
— Лопнет трос, лейтенант. Мы потеряем капсулу.
Троб выругался.
— Придется подождать, но стреляйте, как только он окажется в пределах досягаемости.
На носу корабля Торговцев сверкнул огонь.
— Включить защиту! — заорал Троб. — Лебедку на полную мощность!
— Она действует с максимальной скоростью, лейтенант.
— Так же, как и Торговцы! Носовые батареи! Огонь!
Экран полыхнул, когда защита халиан поглотила энергию вражеского залпа. Еще вспышка — на сей раз сработала защита чужого корабля. Следующий залп противника отклонился немного в сторону.