Чтение онлайн

Фотографии киевской Пенелопы и янтарноглазой оригиналки я сунула обратно в конверт и вплотную занялась шестнадцатью оставшимися соискательницами любви моего неверного супермена. И уже из этих отобрала три наиболее подходящие кандидатуры. Крашеной блондинки с огромным акульим ртом, позирующей на фоне черного «Мерседеса», сосредоточенной брюнетки с усиками на верхней губе и простоватой бабенки в сарафане в горошек, на снимке увлеченно поглощающей мороженое. Эти по крайней мере проживали в нашем городе, причем та, с мороженым, судя по сделанной детективом записи, жила в одном районе со мной, буквально через две улицы. Не исключено, что Тимур посещал ее, возвращаясь от меня, ревниво подумала я, или меня — по дороге от нее. Вот с нее-то я и начну!

Она смотрела на меня удивленно. Эта самая Людмила Провоторова, в жизни еще более простецкая, чем на фотографии, особенно в застиранном ситцевом халате с обвислыми рюшами. И что он в ней только нашел, право слово!

— Вы ко мне? — спросила она, вытирая руки о подол своего выцветшего халата.

— К вам, к вам, — заверила я ее.

— Да? — поджала она губы. — Что-то я вас не знаю.

— Зато у нас есть общие знакомые, — объявила я с нарочитым пафосом. — Например, Тимур Алексеевич Проскурин.

Простушка побледнела, как полотно, судорожно вцепилась в ворот халата и прошептала:

— Проходите…

Я воспользовалась ее радушным приглашением, сама же хозяйка, прежде чем закрыть за мной дверь, обвела встревоженным взглядом лестничную площадку, словно желая удостовериться, что нас никто не подслушал. Многообещающее начало!

В квартире она вела себя не менее странно, суетливо металась по прихожей и протяжно вздыхала. Я помалкивала, ожидая, что такое ее поведение как-нибудь объяснится. Вдруг она волнуется из-за того, что в ее спальне скрывается Тимур? Может, стоит, не теряя времени, провести разведку боем?

— Я тут как раз огурцы закрываю, — наконец произнесла простоватая Людмила. — И… Может, мы на кухню пройдем?

На кухню так на кухню. Между прочим, эти самые огурцы только подтверждают мою версию. Простушка-то хозяйственная.

На кухне было парко, как в русской бане, еще там пахло уксусом, укропом и лавровым листом. Прибавьте к этому трехлитровые банки, теснящиеся на обеденном столе, мокнущие в тазу огурцы и большую эмалированную кастрюлю на плите — и картину бурной хозяйственной деятельности можно считать завершенной.

Здесь наша простушка молитвенно сложила на груди руки и пробормотала извиняющимся тоном:

— Честное слово, это у нас было всего три раза, ну четыре, и с тех пор мы больше не виделись. Уже полтора года не виделись!

Уж не принимает ли она меня за его жену, явившуюся, чтобы проредить ее унылый перманент?

Я не успела ничего возразить, а хозяйственная Тимурова пассия захныкала:

— Только не говорите ничего моему мужу, я вас умоляю, он… он должен с минуты на минуту прийти…

Ну раз так, то Тимура здесь точно нет, решила я, не стоит на эту Людмилу терять свое драгоценное время.

А та продолжала каяться:

— Сама не знаю, как грех такой на меня нашел? Чем хотите клянусь, чтобы я когда-нибудь прежде или потом — ни-ни, а тут просто не знаю, не знаю… А муж, он у меня такой ревнивый, он меня сразу убьет!

Она громко зарыдала.

— Раньше думать нужно было, — зачем-то ляпнула я, при том, что сама была в той же самой шкуре. Вернее, не совсем в той, я, по крайней мере, не замужем в отличие от этой падшей домохозяйки.

Простушка зарыдала пуще прежнего и шумно высморкалась в рюши.

— Я… Я его не завлекала, вы не думайте, — донеслось до меня сквозь протяжные всхлипы, — мы случайно познакомились, на остановке. Я… Я даже думала сначала, что он разведенный…

— Понятно, понятно, — вяло махнула я рукой.

Только интимных подробностей мне и не хватало. В другой раз я, может быть, намотала бы их на ус, но сейчас мне было не до того.

— Да не убивайтесь вы так, я не в претензии, — буркнула я и напустила туману:

— Во всяком случае, пока.

Падшая домохозяйка перестала реветь и захлопала слипшимися ресницами:

— И что… И что же вам надо? Резонный вопрос. Я пожала плечами:

— Честно говоря, ничего. Просто хотела познакомиться.

Не знаю, удовлетворилась бы таким ответом хозяйственная простушка или снова принялась бы оправдываться, но дверь в прихожей громко стукнула.

— Мой муж, — прошептала бывшая любовница моего супермена и ошалело уставилась на меня.

Сейчас я стану свидетельницей семейного скандала, а то и битвы на сковородках!

Только я так подумала, как в кухню ввалился угрюмый коренастый тип с авоськой картошки. Я вежливо с ним поздоровалась, а совращенная Тимуром с пути истинного домохозяйка затарахтела:

— Это сослуживица, вот, пришла узнать, как я тут, в отпуске…

— Опять срочная работа? — начал медленно свирепеть супружник и швырнул авоську с картошкой на пол.

— Нет-нет, что вы, что вы, я всего лишь на минутку. — С этими словами я стала отступать к двери, предоставляя этой парочке выяснять отношения без меня.

Кажется, я догадываюсь, каким образом наша хозяйственная пчелка улучала минутку для свиданий с Тимуром — ссылалась на срочную работу и, не исключено, практиковала этот повод до сих пор. Может, с Тимуром, а может, с другим. Не так уж это сейчас важно, главное, Тимура у нее нет. Не станет же она прятать его под супружеской кроватью!

Следующий визит я нанесла на улицу Макаренко. Именно там, если верить надписи на обратной стороне фотокарточки, проживала усатая брюнетка с претенциозным именем Лилия. Лилия Карташова. Но та, что открыла мне дверь, совершенно на нее не походила. У нее было веснушчатое лицо, бесцветные ресницы, а что касается волос, то рассмотреть их не представлялось возможным, поскольку голову она обмотала махровым полотенцем, словно только что вышла из ванной.