Чтение онлайн

Мы подошли к металлической двери с кодовым замком. Семён Владимирович набрал комбинацию, замок щёлкнул, и мужчина дёрнул тяжёлую створку на себя.

Сразу же потянуло холодом, который нельзя спутать с обычным сквозняком или неудачно настроенным кондиционером. Это был тот самый морозильный холод: сухой, цепкий, в котором тепло человеческого тела тает, как пар в морозное утро. От него стыла не только кожа, от него стыло всё внутри, начиная от кончиков пальцев и заканчивая теми частями души, которые человечество предпочитает не замечать.

Помещение освещалось бледными лампами. По стенам, в несколько рядов, располагались металлические ячейки с выдвижными столами. Некоторые были закрыты, а на других уже лежали тела, укрытые простынями до подбородка.

— Вот, — сказал Юрий Андреевич, подойдя к одному из рядов, — Эти — из Филёвского парка, — он кивнул на три соседние секции. — Ате двое — из той вашей усадьбы, — он показал чуть дальше, где тоже виднелись очертания человеческих фигур под белой тканью.

— Стоп, — я резко развернулся к судмедэксперту, — но тел же должно быть больше.

Хабаров флегматично пожал плечами.

— Так там и так всё понятно, причина смерти установлена, вскрытие произведено. Чего родственников мурыжить? Они хотят похоронить своих дочерей, проститься по-человечески. Дмитрий Александрович дал добро. Забрали тела сегодня утром.

— Твою дивизию, — прорычал сквозь зубы, — А эти? Их ведь наверно тоже родственники ждут.

— Я тебе что, энерджайзер? У меня и так ненормированный график работы. Ты посмотри сколько «клиентов», я всех обслужить не успеваю.

— А ваш напарник, то есть сменщик, второй судмедэксперт?

— Ногу сломал, на больничной. Я не успеваю вскрытия делать. Полковник сказал, что по этим жертвам дело передали вашей структуре, можно не торопиться, так что… пока лежат, есть не просят. У меня и без них работы хватает.

— Так почему сразу не к нам привезли?

— Вы меня спрашиваете, молодой человек? Я всего лишь скромный работник морга.

— Ага, конечно, скромный… — проворчал себе под нос.

— Ну, будете смотреть?

— Естественно.

Я сделал шаг вперёд. Голицына, напротив, немного отпрянула.

— Что такое? — шепнул я, едва шевеля губами.

Можно было обратиться мысленно, но я всё-время почему-то забывал об этом.

— Даже мне, иногда бывает не по себе. Не из-за того, что они мертвы, а из-за того, как именно погибли. Бедняжки, им столько пришлось выстрадать.

— Что вы там бормочете? — раздражённо произнёс Хабаров.

— Простите, привычка, — соврал я без тени смущения.

Юрий Андреевич посмотрел на меня как на идиота, только что не покрутив пальцем у виска, но мне на его мнение, если честно, было плевать с высокой колокольни.

Судмедэксперт подошёл к первой секции и выдвинул металлический стол.

На нём лежало тело молодой девушки, на вид лет восемнадцати-двадцати. Погибшая была чуть выше среднего роста, худощавого телосложения, с выразительными, красивыми при жизни, а теперь уже застывшими чертами лица. Глаза были закрыты, рот чуть приоткрыт, на подбородке запеклась тёмная полоса крови. Вернее, не просто крови, там были и слюна, и что-то ещё, но всё это высохло, образовав корку.

— Молодая, без хронических заболеваний и врождённых дефектов. Судя по всему, вела правильный образ жизни, не пила, не курила.

— Спортсменка, комсомолка и просто красавица, — прошептал тихо, — Удавить бы тех, кто с тобой это сделал.

— Полная картина выяснится после вскрытия, — продолжил бубнить Хабаров, — но предварительно… — он мотнул головой в сторону груди покойницы и откинул простыню.

Я опустил взгляд ниже.

В районе сердца виднелась грубая, рваная рана. Как будто кто-то не просто ударил ножом, а попытался выдрать этот орган наружу.

— Какой инструмент? — спросил я, пододвигаясь ближе.

— Вот это меня и смущает, — признался Юрий Андреевич, — При беглом осмотре на месте происшествия наши предположили, что это мог быть какой-то самодельный нож или что-то вроде него, но, когда мы начали отмывать тело, — судмедэксперт вытянул руку, чуть коснувшись края раны пальцами в тонкой перчатке, — Здесь слишком странная конфигурация повреждения. Смотрите, нет чёткой линии среза, как у ножа. Нет характерных отметин от зубцов, как у пилы, и в то же время… — Он помедлил, — глубина проникновения орудия очень велика.

Я присмотрелся.

То, что я увидел, действительно не укладывалось в привычную схему. Края раны были как бы вывернуты наружу, а кожа вместе с мышцами разорвана на лоскуты. Странно. У меня создалось ощущение, что тут поработал не человек, а кто-то из нелюдей.

— Ты это видела? — тихо спросил я, обращаясь к Голицыной.

Призрачная княгиня наклонилась к телу и внимательно присмотрелась.

— Раньше никогда, — тихо ответила она, — но сразу могу сказать, что это похоже на следы когтей оборотня.

— Я тоже так подумал.

— У меня в усадьбе девок резали обычным ножом, — добавила Голицына.

Скверно. Может статься, что у нас тут независимо друг от друга орудуют две группы отступников. В таком случае, добраться до ублюдков будет в разы сложнее.

— Вы с кем там разговариваете? — начал было Семён Владимирович, но сам себя оборвал, махнув рукой, — Ладно, неважно. Характер раны совпадает с остальными двумя телами. С уверенностью в девяносто восемь процентов могу сказать, что преступник использовал одно и тоже орудие убийства. Хотя, удивляться тут нечему, разница во времени смерти каждой из жертв составляет от пятнадцати до двадцати минут, то есть, всех девчонок в Филевском парке укокошили примерно за один час, может чуть больше, точнее не скажу.