Чтение онлайн

— Ну, здрасьте — опять! — с негодованием воскликнул Доцент.

— А ты что здесь хотел увидеть — накрытый для банкета стол? — с издёвкой, смакуя каждое вымученное слово, процедил Дед.

— А меня не удивляет, — смиренно произнёс Почтальон. — Это, типа, игра такая.

— Интересно, на какую глубину мы под землю забурились, — заинтересованно спросил Пифагор, — никто не подсчитывал?

Он задал этот вопрос просто так, не надеясь на ответ но, заставив, тем самым, остальных участников задуматься.

— Как-то не до этого было, — буркнул под нос Бармалей, — неужели опять люк искать?

— Как надоело! — поддакнул Сутулый. — Я вот думаю, что нам никакой смазки не хватит, для открывания имеющихся в комплексе дверей.

— Мне кажется, что нет! — возбуждённо и загадочно воскликнул Кащей. — Посмотрите на стену.

— А чего на неё смотреть, — поморщился Пифагор, — она шоколадная, что ли?

После непродолжительной перебранки, по поводу дальнейших действий, во время которой Кащей не произнёс ни слова, а только молча смотрел на препятствие, остальные участники событий наконец-то обратили внимание на странность рукотворного образования, имевшегося на бетоне. Через несколько секунд, до товарищей дошёл смысл несуразицы: на противоположном входу перекрытии, имелось два предполагаемых выхода — оба были замурованы кирпичом. Один проход, заложенный современной продукцией, изготовленной на итальянском оборудовании, имел свежий шов цемента, а вот другой выглядел оригинальнее. На цементной стене, залитой по халтурной технологии, красовалась очень древняя кладка, с большими выщерблинами, и с многочисленными проплешинами плесени. На вид, кирпич имел возраст, лет пятьсот, не меньше, а то и больше.

— Что скажешь, Ком? — устало спросил Крон.

— Что тут сказать, может, это шутка такая? — вяло предположил Комбат, уже не веря собственным глазам. — Нашли старый кирпич, и заложили!

— Так то оно так, может быть, только раствор в кладке древнейший — крошится, прямо в пальцах.

— Да, — подтвердил Дед. — Чтобы, по составу определить возраст, в лабораторию носить не надо, и так видно, что кирпичу много-много лет.

— Хватит лирических отступлений, — Бульдозер решительно прервал археолого-криминалистическое настроение Крона, и взял инициативу в свои руки, — лучше скажите, какую стену долбить будем?

— Гадать, что ли сюда приехали? — недовольно пробурчал Пифагор. — Колбась любую — не в ромашку играем.

Сутулый, критически оглядев произведение искусства русских зодчих, предложил:

— Я думаю — новую!

— Почему? — задал вопрос Дед, отлично понимая, что вразумительного ответа, он на него не получит, но и промолчать не смог.

— Не знаю! — пожал плечами Стул. — Просто показалось, что так разумнее.

— В чём тут разумность? — недоумевал Почтальон.

Доцент постоял в задумчивости, сравнивая результаты собственных размышлений, с увиденной в подземелье несуразицей. Одно с другим не вязалось, и он выдал заключение:

— Вероятно, это побочный эффект применения на практике квантовой механики, в сфере строительства.

— Сам то понял, что сказал? — устало спросил Бармалей, взглянув на философа грустными глазами, в которых отразились все неудачные эксперименты в мире.

Доцент пропустил мимо ушей недовольные высказывания, и вынес на обсуждение провокационный вопрос, так как был уверен в том, что инструмента поблизости нет:

— А кто сгоняет за кувалдой?

— А мы её взяли? — невольно поддержал его догадку Дед.

— Взяли, — неожиданно для обоих, утвердительно ответил Комбат. — Она в вагонетке лежит.

— Куда только, ты столько добра распихиваешь? — озадаченно спросил Крон.

— Куда-куда — в рюкзак! — беззлобно ответил Комбат. — Осталось только сгонять за ней, кому-нибудь.

— Ладно, сейчас принесу, — вызвался добровольцем Почтальон. — Заодно, и приложусь к бутылке.

Эта идея пришлась по вкусу всем и, перед таким ответственным процессом, как вскрытие каменных сейфов, было решено перекусить. Нервы у всех, уже никуда не годились, и во избежание нежелательных эксцессов, связанных с паническим бегством, необходимо было принять эликсир безразличия. Кому-то больше нравилось название «Настойка равнодушия», но это демагогия. К тому же, одно от другого, ничем не отличалось. Почтальон только намекнул, на принципиальную возможность посетить аптеку, и вот тут-то началось великое переселение народов в сторону оставленного имущества, с последующим исполнением национальных песен и плясок, включая цыганочку с выходом. Фольклорные отступления, в виде анекдотов и небылиц, приберегли на вечернее время, когда сил отплясывать гопака, уже не хватало. Подобная сторона общения, подразумевала задушевный разговор, который не замедлит себя ждать, но только тогда, когда все перипетии останутся позади. Вследствие расшатанных нервов и принятии на грудь, этот способ апробировался не раз, и неизменно имел успех. Барражируя на грани испуга и потрясений, необходимость в излитии последствий душевных переживаний, было первейшей потребностью, после того, как напряжение спадёт. Это происходило по вечерам, а сейчас расслабляться на всю катушку, не представлялось возможным, но кое-какие диалоги, всё-таки промелькивали, в процессе общения.

— Что-то я давно Баобаба не видел, — вскользь заметил Бармалей, обращаясь к Пифагору, — не знаешь, где он?

— Говорят — сбежал, от такой жизни.

— Куда и что его не устраивало, — не понял Бармалей, — такая жизнь, или своя, личная?

— Своя, чужая — какая разница! — сказал, как отрезал Пифагор. — Каждый проецирует личную неустроенность на экран общественных коллизий, и ищет собственное отражение в общей картине бытия. Не найдя своё место, среди житейских противоречий, приходится уходить в собственный иллюзорный мир, где дорога, зачастую уводит слишком далеко, от этого сообщества.

— Так, этому больше не наливать, пока он не ушёл в неизвестность, — усмехаясь, сказал Почтальон, достав из вагонетки кувалду, и прислонив её к стене.

Бармалей поморщился от вдохновенной речи товарища, как от прошлогодней горчицы, но решил переспросить и выяснить подробности:

— Я, понимаю, Пиф, что ты болтун отменный, но я, так ничего и не понял!

— Чего тут понимать, — вздохнул Пифагор. — Говорят, ушёл в небытие. Туда, где деревья сильно шумят, и белки соперничают с воронами, за право обладания лакомыми кусками подношений.

Все помолчали, помянули и, повздыхав для приличия, начали собираться в путь.

— Ладно — пора! — решительно сказал Комбат и взял инструмент в руки.

Он довольно долго, что-то взвешивал в уме, прикидывал и примерялся, не решаясь нанести первый удар, чем изрядно расшатал остатки нервов компаньонов.

— Ну, что ты медлишь, как будто стена живая! — не выдержал Дед.

— Что — лазерный прицел, для кувалды, дома забыл? — не вынес мук ожидания Бульдозер. — Давай так — на глаз!