Чтение онлайн

– Боюсь показаться навязчивым, – ответил тот, – однако попросил бы вас зажечь свечу.

– Правда, – согласился Иеремия, – я и сам собирался сделать это. Постойте, пожалуйста, здесь, пока я не раздобуду огня…

Посетитель остался у порога, но повернулся лицом к темной передней, чтобы видеть мистера Флинтуинча, пока тот разыскивал спички в соседней комнате. Когда наконец нашел, оказалось, что они отсырели или просто попортились от какой-нибудь причины: спичка за спичкой вспыхивали, озаряя бледным светом его лицо, но не разгорались настолько, чтобы зажечь свечу. Незнакомец, пользуясь этим мерцающим светом, пристально и пытливо всматривался в его лицо. Иеремия, которому удалось наконец зажечь свечу, заметил это, уловив выражение на его лице – выражение напряженного внимания, – сменившееся двусмысленной улыбкой, характерной для его физиономии.

– Будьте так добры, – сказал Иеремия, запирая наружную дверь и в свою очередь пристально вглядываясь в улыбавшегося незнакомца, – войдите в контору… Говорят вам, не беспокойтесь! – сердито крикнул он в ответ на голос, все еще раздававшийся сверху, хотя Эффри была уже там и что-то говорила убедительным тоном. – Сказано вам: все обстоит благополучно!.. Нелепая женщина, никакого сладу с ней нет!

– Трусиха? – заметил незнакомец.

– Трусиха? – повторил мистер Флинтуинч, повернув к нему голову. – Из сотни мужчин девяносто не поравняются с ней храбростью, позвольте вам сказать.

– Хотя и калека?

– Много лет. Миссис Кленнэм, единственный представитель фирмы из этой фамилии. Мой компаньон.

Пробормотав в виде извинения несколько слов по поводу того, что в это время дня они не принимают по делам и запираются на ночь, мистер Флинтуинч провел гостя в свою контору, имевшую довольно деловой вид. Тут он поставил свечу на стол и, скрючившись сильнее, чем когда-либо, сказал незнакомцу:

– К вашим услугам.

– Мое имя Бландуа.

– Бландуа! В первый раз слышу, – сказал Иеремия.

– Я полагал, – возразил тот, – что вы, быть может, уже получили извещение из Парижа…

– Мы не получали никакого извещения из Парижа относительно Бландуа, – сказал Иеремия.

– Нет?

– Нет.

Иеремия стоял в своей любимой позе. Улыбающийся мистер Бландуа распахнул свой плащ и засунул руку во внутренний карман, но остановился и с улыбкой в искрящихся глазах, которые показались мистеру Флинтуинчу слишком близко поставленными друг к другу, заметил:

– Как вы похожи на одного моего приятеля! Не точка в точку, положим, как мне показалось в первую минуту, в чем считаю долгом извиниться и извиняюсь, с вашего позволения (готовность признавать свои ошибки – одна из черт моего открытого характера), но все-таки удивительно похожи.

– В самом деле? – буркнул Иеремия довольно нелюбезно. – Но я ниоткуда не получал никакого рекомендательного письма ни о каком Бландуа.

– Так, – сказал незнакомец.

– Так, – подтвердил Иеремия.

Мистер Бландуа, ничуть не обескураженный такой небрежностью со стороны корреспондентов фирмы «Кленнэм и Ко», достал из кармана записную книжку, вынул из книжки письмо и подал его мистеру Флинтуинчу.

– Вы, без сомнения, знакомы с этим почерком. Может быть, письмо говорит само за себя и не требует рекомендаций. Вы гораздо более компетентный судья в этих делах, чем я. На мою беду, я не столько деловой человек, сколько джентльмен, как выражаются (произвольно) в свете.

Мистер Флинтуинч взял письмо с парижским штемпелем и прочел: «Рекомендуем вашему вниманию, по рекомендации одного весьма уважаемого корреспондента нашей фирмы, г-на Бландуа из Парижа…» – и прочее и прочее. «Все услуги и внимание, которое вы можете ему оказать…» – и прочее и прочее. «Прибавим в заключение, что, открыв г-ну Бландуа кредит в размере пятидесяти (50) фунтов стерлингов…» – и прочее и прочее.

– Очень хорошо, сэр, – сказал мистер Флинтуинч. – Присядьте. В пределах, доступных нашей фирме (мы ведем дела на старинный лад, без блеска и треска, на прочном основании) мы будем рады оказать вам всяческие услуги. Я вижу по штемпелю письма, что мы еще не могли получить уведомление. Вероятно, оно прибыло с запоздавшим пароходом, на котором прибыли и вы.

– Что прибыл с запоздавшим пароходом, сэр, – ответил мистер Бландуа, проводя белой рукой по своему ястребиному носу, – я знаю по состоянию моей головы и желудка – отвратительная и невыносимая погода дала себя знать им обоим. Вы встретили меня в том же виде, в каком я сошел с парохода полчаса назад. Я должен был явиться давным-давно, и тогда бы мне не пришлось извиняться; теперь прошу извинения, с вашего позволения, за несвоевременный визит и за то, что напугал – впрочем, нет, вы сказали: не напугал, вторично прошу извинения, – почтенную больную леди, миссис Кленнэм.

Нахальство и самоуверенно-снисходительный тон много значат, так что мистер Флинтуинч уже начинал находить этого господина не на шутку важной особой. Не сделавшись от этого более уступчивым, он поскреб пальцами подбородок и спросил, чем может служить господину Бландуа в настоящее время, когда дела кончены.

– Вот что, – ответил этот джентльмен, пожав плечами, – мне нужно переодеться, закусить, выпить чего-нибудь и поместиться где-нибудь на ночь. Будьте добры указать мне гостиницу. Я совершенно незнаком с Лондоном. Цена не играет для меня роли. Чем ближе, тем лучше. В соседнем доме, если есть.

– Для джентльмена с вашими привычками, – начал мистер Флинтуинч, – не найдется подходящей гостиницы поблизости…

Но мистер Бландуа перебил его, щелкнув пальцами:

– К черту мои привычки, почтеннейший! У гражданина мира нет привычек. Правда, я джентльмен, какой бы там ни было, этого не стану отрицать, но без предрассудков и обхожусь без всяких стеснительных привычек. Чистая комната, горячий обед, бутылка не очень кислого вина – вот все, что мне требуется, но требуется до зарезу, и ради этого я не собираюсь сделать ни одного лишнего шага.

– Тут есть поблизости, – сказал мистер Флинтуинч как-то особенно осторожно, встретившись на мгновение взглядом с беспокойными, сверкающими глазами мистера Бландуа, – тут есть поблизости таверна, которую я могу рекомендовать, но она не отличается хорошим тоном…

– К черту хороший тон! – сказал мистер Бландуа, махнув рукой. – Потрудитесь проводить меня в вашу таверну, если это не слишком затруднит вас, и я буду вам бесконечно обязан.

Мистер Флинтуинч надел шляпу и со свечой проводил гостя в переднюю. Тут, поставив подсвечник, он вспомнил о больной и сказал, что ему нужно предупредить ее о своей отлучке.