Чтение онлайн

— Крошка, они уже большие. Им пора выбирать себе хозяев. Дети всегда уходят, Крошка.

От Папиных рук, привычно поглаживающих спину и чешущих за ушком, становилось легче.

Мир стал совсем понятным. Мама кормит и гуляет, и строго ругает, если стащить из забытого на полу пакета кусок колбасы. Но стоит изобразить раскаяние, прижав уши — простит. Папа всегда спасёт — вытащит из ледяной реки после неудачной охоты на уток и отобьёт от больного на всю голову дога. А Сестрёнки могут накрасить тебе когти, натянуть дурацкое кукольное платье, говоря при этом про какой-то «деньрожденья», зато потом дадут кусок ароматной до головокружения вырезки.

— Давай еще по псят грамм. Давно ты у нас не был.

— Считай, с девяносто шестого, Марат, десять лет. Собака ваша не меняется, только морда вся седая. На выставки водите?

— Она ж некондиционная. Стройная слишком. Говорят, балерина какая-то, а не боксер.

— Значит, необученная.

— Тут козёл какой-то пытался у Надюшки сумочку у универсама вырвать. Так Крошка с разбегу ему в яйца лбом дала, а когда упал — в горло. Еле отцепили. И ведь не учили её этому.

— И что?

— Охранники из универсама повязали. Оказалось, его менты три месяца искали, он так и промышлял — у баб сумочки отбирал.

Человек в белом халате сорвал с рук резиновые перчатки. Как змея — старую кожу.

— Безнадежно. Рак. Что вы хотите — боксёры не живут четырнадцать лет.

— У собак бывает рак?

— У них вообще физиология близка к человеческой. Только два качества у собак есть всегда, а у людей редко.

— Какие?

— Верность. И умение любить бескорыстно.

От боли Крошка не понимала, что происходит. Только чувствовала, что от человека в белом пахнет какой-то безнадёжной, неизбежной угрозой. Папа, ты защитишь меня? Ты ведь всегда спасал меня… Ты держишь меня на руках, будто я маленькая, будто я снова щенок.

— Потерпи, моя хорошая. Тебе не будет больно.

Укол. Мир уходил куда-то в сторону. Крошка бежала на ставших вдруг легкими и молодыми лапах по снежному полю и точно знала, что под снегом нет предательских открытых люков. Рядом кувыркались братики, рядом были её дети — все трое. Их не забирал страшный человек. А на пригорке сидел на задних лапах старый ротвейлер и смотрел на неё так ласково, так знакомо.

— Папа? Ты — собака?

— Конечно. Мы ведь — одна семья.

Сверху падали горячие соленые капли.

— Почему ты плачешь, папа?

— Тебе показалось, Крошка. Собаки не плачут от горя.

Соседи проснулись в два часа ночи.

— Блин, опять чей-то пёс на балконе воет. Достали уже эти собачники.

Сорокалетний стокилограммовый мужик стоял на балконе.

Он не плакал, когда при взрыве боеприпасов покалечило трёх пацанов из его взвода.

Он не плакал, когда умер дедушка, так и не увидев внука в офицерских погонах.

Собаки не плачут от горя.

Собаки воют.

Автор: Тимур Максютов (Panzer). Август 2006, СПб